«Не каждый человек может пройти по Волшебному Мосту. Впервые за многие столетия, наши столетия, лишь тебе удалось попасть в мир ольтов. И если бы ты был благоразумнее…»
«Чего жалеть прическу, когда голова скатилась с плахи? — перебил своего собеседника Конан, ненавидевший нравоучения. — Иного выхода нет?»
«Мне неведом другой путь, воин. Если ты сумеешь его найти, ударь в этот барабан, и ольты пробудятся ото сна».
Старый маг слегка поклонился киммерийцу и покинул стену. К светящейся сфере подошла Сильвия. В ее светло-голубых глазах стояли слезы.
«Я все слышала, Конан. Это очень плохо. Но я хочу, чтобы ты знал: я верю в тебя. Ты сумеешь спастись сам и поможешь ольтам в их беде».
«Спасибо тебе, крошка. — Если б варвар только мог, он непременно усмехнулся бы. — Спасибо, что не злишься на меня. И знаешь, мне кажется, ты права. Я не привык нарушать данное слово, и уж коли обещал перетащить ваш город в безопасное место, то обязательно сделаю это».
В толпе о чем-то оживленно заговорили. Видимо, все, кто поднялся на городскую стену, слышали этот разговор. Поверили они словам киммерийца или нет, кто знает, но на многих лицах засияли улыбки. Сильвия махнула Конану рукой и ушла. Вслед за ней потянулись остальные, и вскоре варвар снова остался один.
«Они поверили мне, — думал Конан, глядя вслед удалявшимся фигуркам. — Им без меня не обойтись. Не могу ведь я стоять как истукан и молча смотреть, как гибнет этот славный народец. Нет! Я что-нибудь придумаю. Я обязательно что-нибудь придумаю…»
«Опять ты приволок эту гадость, Мажирик! — неожиданно прозвучал у него в мозгу резкий голос — Сколько раз говорить тебе, что ни я, ни твои детки не будут есть падаль! Мог бы и постараться ради своей семьи!» «Кром всемогущий! Что это?» «Я и так стараюсь, Марижика! — услышал он снова. — Не я ли отыскал эту чудесную скалу для нашего гнезда? Не я ли нашел на ней такую превосходную площадку? Не я ли охраняю наше гнездо? Не я ли кормлю тебя и детей?»
«Как же, кормишь! Таскаешь первое, что на глаза попадается! Вчера вот рыбу приволок, а у меня от нее перья тускнеют. Сегодня какое-то тухлое мясо… Так наши крошки никогда летать не смогут! Чтобы летать, нужны силы, а откуда их взять, когда отец нисколько о детях не думает? Моя мама всегда говорила…»
«О, златокрылый Ораал!» — возопил несчастный отец семейства и, сильно взмахнув крыльями и оттолкнувшись от головы Конана, взмыл вверх. Киммерийцу даже показалось, что он почувствовал толчок.
«Вот тебе и мирно живут, — развеселился варвар. — А я-то думал… Постой-постой! Значит, ольты сделали так, что я теперь могу понимать птиц? Спасибо и на этом! Теперь хоть не так тоскливо будет торчать тут. Интересно, а почему они меня не слышат? Впрочем, этой сварливой птахе, видимо, не до меня. Ладно, плевать на них. Надо подумать, какую пользу можно извлечь из этого неожиданного дара».
Неожиданный подарок ольтов оказался как нельзя кстати: теперь Конан мог побеседовать с птицами, которые свили у него на голове гнездо, и те, поддавшись на его уговоры, обещали как можно скорее освободить так полюбившуюся им площадку.
«Как только дети окрепнут настолько, что сумеют долететь до суши, мы тотчас уберемся отсюда», — пообещал киммерийцу Мажирик.
«Мне будет не хватать вас, — честно признался Конан. — Может, заглянете когда-нибудь, поболтаем?»
«Можно подумать, у нас нет других дел! — тут же вмешалась склочная Марижика. — Надо воспитывать крошек. Мы будем очень заняты…»
Она бы с удовольствием продолжала еще и еще, не останови ее почувствовавший мужскую поддержку супруг. Он резко прикрикнул на сварливую жену, и она, наверное, от неожиданности замолчала. Конан в душе порадовался, что птицы слышат только те его мысли, с которыми он к ним обращается. Улови Марижика, что он о ней думает, она, скорее всего, просто-напросто выклевала бы ему глаза.
Так или иначе, но время, заполненное общением хоть с какими-то живыми существами, уже не тянулось так медленно, а кроме того, киммериец воспользовался случаем, чтобы разузнать, куда же его закинула судьба и что за чудище живет в глубине. К его легкому сожалению, птичья семейка не так уж много знала о мире ольтов. Мажирик, которого все время норовила перебить жена, рассказал, что океан, где так неожиданно возник Конан, простирается довольно далеко. До ближайшей суши день полета, но там нет ничего интересного: растительность чахлая и скучная, камни да песок. Хорошо еще, что среди камней водится много грызунов, да изредка попадаются животные покрупнее. Этого вполне хватает, чтобы выжить, но, что особенно огорчало Марижику, общаться тут совершенно не с кем.
«Понятно… — протянул варвар. — А кто так настойчиво бил меня по ногам? И, главное, куда это он исчез?»
Не успели птицы и клювы раскрыть, как в мозгу варвара прозвучал ответ.
«Кто меня бил по ногам… — передразнил его кто-то, обладавший на редкость противным скрипучим голосом. — Я тебя бил. И никуда я не исчезал. Дел у меня полно».
«Кто ты? — обрадовался Конан. — Я не вижу тебя».
