– Вас осудили на два года лишения свободы условно – за что? Разве под амнистию вы не
попали?
– Когда занимаешься делом, для многих ты уже выскочка, а если занимаешься большим
делом – виноват по умолчанию, и к тебе всегда приковано повышенное внимание. Нав ерное,
такова ситуация была, что нужно было найти крайних и выпустить социальный пар. Вот я в числе
прочих оказался в ненужном месте, в ненужное время. Статья, по которой меня судили, была
средней тяжести, и под амнистию я попадал. Но не воспользовался этой возможностью и
продолжаю нести наказание, которое мне вынес суд. Есть определенные ограничения – я
должен дважды в месяц ходить отмечаться в КУИС. Почему я отказался от амнистии? Для того
чтобы когда-нибудь обжаловать решение. Я уверен, что меня рано или поздно оправдают.
Амнистия – это акт признания вины и прощения, а мне не в чем каяться.
– Хорошо, переформулирую вопрос: вы знаете, кому перешли д орогу? Это б ыла месть?
Заказ?
– Ну откуда мне знать, был заказ на меня или нет? Если и был заказ, то это уже в прошлом.
Нельзя зацикливаться, мстить. Я недавно прочитал книгу Эриха Фромма «Душа человека», там он
людей делит на биофилов, которые любят жизнь, и некрофилов – людей, которые не любят жизнь,
а любят системы и все живое уничтожают (яркий пример тому – Гитлер). Фромм считает, что
месть присуща некрофилам. И я с ним согласен. Думаю, что на пике банковского кризиса
ситуация требовала сакральных жертв, а на заклание выбирают кого-то яркого и
запоминающегося большинству. Так было во все времена. Для меня сложнее всего было понять
и принять свою роль сакральной жертвы как уже свершившуюся данность. Чтобы отпустить
ситуацию и жить дальше.
– Какие у вас отношения с Маргуланом Сейсембаевым, бывшим топ -менеджером « Альянс
Банка», который, когда началось расследование, сбежал за границу и свалил все на вас?
– Когда-то я его боготворил. А сейчас... Ни с моей, ни с его стороны даже не было попыток
восстановить контакт. Если коротко, то Маргулан для меня – это самое большое разочарование в
жизни.
– Вы вернулись в бизнес. Готовы проходить все заново сейчас, когда новая волна к ризиса
грозит в мировом масштабе?
– Я по-прежнему считаю, что кризис – это очищение через боль, катарсис. Просто надо
больше работать, каждый день, усердно, тогда все получится. Многие говорят про коррупцию,
про пресловутый административный ресурс. Да, не без этого. Но вместе с тем в Казахстане
созданы все предпосылки для занятия бизнесом. Мы живем в правовом государстве, и тот факт,
что я на свободе, – тому доказательство. Я по-прежнему считаю, что кризис у нас в головах. Все
меньше становится людей, жаждущих заниматься бизнесом в чистом виде – делать добавленную
стоимость, создавать новые свойства привычных вещей, рисковать, искать совершенно новые
пути и решения. Но если нас, таких, совсем не останется, как общество будет двигаться вперед,
создавать что-либо или даже удерживать привычный уровень технологий и жизни? Недавно я
смотрел опрос абитуриентов на тему «Какую профессию вы хотели бы получить?». Если в начале
и середине девяностых предпринимателями хотели быть многие, то сейчас дети мечтают стать
финансовым полицейским или судьей. Желающих «делать дело» или «открывать новое»
становится слишком мало, даже в возрасте юношеской романтики. Получается, нам,
сорокалетним предпринимателям, пока не идут на смену двадцатилетние.
