Дочь и мать посмотрели друг на друга с удивлением и, кажется, в первый раз в жизни с толикой уважения. Мила первая нарушила это странное молчание:
– Ты думаешь, что кошмары Эвелин реальны и они убивают наяву?
– Да, – Дженис от внезапного осознания резко села и ударила кулаком об ладонь, – готова поспорить, что Диара боялась какую-то ядовитую тварь, которая, став её реальным кошмаром, убила её.
Мила тяжело вздохнула и тут внезапно посмотрела на Дженис странным, недобрым взглядом. Всё их хрупкое взаимодействие было разрушено в этот момент, хотя Дженис не поняла с чем это было связано. Этот взгляд продлился не больше секунды, но похоже что-то объяснял для Милы. Дженис уже успела пожалеть, что пару минут так славно себя вела с матерью. Этот взгляд показал ей только то, что она и так знала: мать её ненавидела. Как, впрочем, и она её.
– И что дальше? – Дженис поменяла тон на обычный пренебрежительный для общения с Милой.
– Сегодня ты будешь лежать здесь, но вместе с тобой будут и другие пациенты, – к Миле тоже вернулась эта стальная нотка в голосе, – мне нужно чтобы вы следили друг за другом и докладывали о любых изменениях в поведении и в окружении.
– Ясно – Дженис не хотела больше с ней спорить, сейчас она хотела, чтобы Мила скорее ушла, – а силы ты нам вернёшь?
После небольшого раздумья Мила ответила:
– Не всем. Ты пока побудешь без силы, твоя слишком опасна, хотя сила Сэла в данный момент будет полезна, ему я её верну.
Дженис безразлично пожала плечами, что в её толковании означало «да делай что хочешь», что было настолько нетипично для её обычного поведения, что Мила на секунду замерла, будто хотела спросить у Дженис, всё ли с той в порядке, но передумала.
– Это всё что ты хотела узнать? – Мила уже стояла у дверей и готова была выйти.
– У тебя – да, больше я всё равно узнаю у других, как ты выразилась, «пациентов», – Дженис думала на этом закончить взаимодействие с матерью, но тут вспомнила кое о чём, – постой.
Мила остановилась, не пытаясь скрыть раздражения, и даже не повернулась к дочери.
– Не наказывай Трину.
Мила глубоко вздохнула и ничего не ответив, вышла из палаты.
Уже вечером в комнате, где обитала Дженис было многолюдно. Тут были в основном целители, которые для Дженис всегда казались какими-то безликими сущностями, слепо выполняющие свои таинственные обязательства. Но сегодня они из одинаковых болванчиков стали для Дженис реальными людьми, которые были если не в ужасе, то серьёзно напуганы и не прекращая тараторили, сбившись в кучки по всему пространству небольшой и слабо освещённой комнатки. Помимо них в палате ещё были Сэл, два незнакомых и, как успела быстро оценить Дженис, очень красивых парня, у одного из которых были шикарные длинные серые волосы, привлекающие внимание. Они оба были в одинаковых серых свободных костюмах и это выдавало в них агентов Максимы, ведь такая опрятная одежда могла быть только у агентов или у приближённых к Миле, что, впрочем, одно и то же. И ещё была Трина, но она тут явно в качестве помощницы, а не «пациента». Всего Дженис насчитала пятнадцать человек, включая себя.
– Дженис, спасибо тебе огромное! – Трина побежала к Дженис, тут же споткнулась и едва не упала, но её успел поймать один из красавчиков с длинной шевелюрой, – ой, спасибо, простите, – Трина неуверенно поблагодарила своего спасителя, засмущавшись и не подняв глаз, на что парень только странно вздохнул, усмехнулся, не раскрывая губ и отошёл в сторону.
– За что спасибо-то? – Дженис пришлось прокричать, чтобы Трина её услышала.
Трина уже спокойно дошла до кровати Дженис и пытаясь перекричать общий гвалт объяснила:
– Мила сказала, что я могу благодарить тебя за то, что моё наказание – это дежурство на всю ночь тут, с вами, – пухленькое лицо девушки озарилось улыбкой, – это же даже не наказание, а такое веселье, побыть с друзьями, познакомиться с новыми людьми!
Дженис не смогла сдержать улыбки, Трина была такой наивной и доброй, что даже в подобной ситуации умиляло. Правда вряд ли она понимала всю важность ситуации. Страх, который был с Триной ещё утром ушёл и сейчас её окутывал азарт и типичное подростковое желание повеселиться пока взрослые тебя не контролируют. Пока Дженис размышляла над поведением Трины к ним подошёл Сэл и сел рядом, благо стульев сюда принесли в достаточном количестве.
– Ты как, в порядке? – Сэл пытался говорить не очень громко, но в этом шуме невозможно было тихо пошептаться.
– Да, все в норме, больше не пытаюсь никого поджечь или облевать, – глупо пошутила Дженис, хотя на душе у неё было неспокойно, но кажется Сэл это понял.
– Я знаю о чём вы догадались с Милой, – Сэл внимательно смотрел на девушку, – я об Эвелин…
Дженис знаком оборвала его речь и поняла, что большинство прислушивается к разговорам других, а после того, как Сэл упомянул Эвелин, многие повернулись в их сторону и замолчали. Буквально через пару секунд напряжённую атмосферу взялся разрядить тот парень с длинными серыми волосами, который поймал Трину:
