Он еще не сталкивался с артиллерией Императора. И, получив по щам в обычной полевой битве, рассчитывал повторить прием, которым побили Иоанна. Ведь легких полевых фальконетов у него имелось в достатке. И крупная, неповоротливая баталия легионной пехоты виделась ему легкой целью для них…
Передовой дозор Императорской армии выехал из очередного перелеска. И замер, внимательно изучая округу.
Поле.
Большое и просторное.
Здесь уже угроза татарских набегов ощущалась не так остро и введенных в сельскохозяйственный оборот земель был выше. Из-за чего чаще наблюдались и просторные поля самого разного происхождения.
Засады не было.
Сигизмунд на военном совете решил действовать иначе. Полностью доверившись командирам швейцарцев, он пытался сыграть партию от своих многочисленных ливонских фальконетов и крепкой ударной пехоты. Шляхетская же конница выступала в роли некой вспомогательной силы. В том числе и потому, что обладала крайне низким боевым духом. Его едва хватало на то, чтобы не разбегаться в разные стороны. Да и то — только лишь из-за наличия под боком швейцарцев с их славной репутацией. Как общей, так и частной. Ведь это именно они решительно разгромили Иоанна совсем недавно. Да и литовские фальконеты сделали победу в предыдущей битве с ним…
Перед передовым дозор предстало поле, изготовленное неприятелем к бою. Насколько это, конечно, было возможно.
Могучей батареей в его центре располагались фальконеты. Около семидесяти штук. Они стояли так, чтобы простреливать все пространство до леса.
За ними держалась швейцарская пехота со ставкой короля.
На флангах — шляхетская конница.
С юга оставался удобный проход для Императора. А северный выход с этого большого поля по существу представлял импровизированную баррикаду из обоза. Повозки стояли в изрядном количестве. Дабы отрезать шляхту от мыслей о бегстве.
За швейцарцев Сигизмунд не переживал. Эти ребята славились твердостью своего слова. А вот поместное войско, собранное им, могло и «сдернуть». Чего совсем не хотелось. Ведь бегство конницы вело почти наверняка к поражению. Не потому, что они так уж важны и нужны на поле боя. А потому, что следом побегут ливонские артиллеристы. И, вероятно, начнут отходить швейцарцы, покинутые всеми. А еще одного сокрушительного поражения репутация Сигизмунда могла и не вынести. На фоне происходящих событий. Не говоря уже о том, что он рискнул довольно крупным парком легкой артиллерии. И новой ее быстро найти будет негде.
Передовой дозор немного постоял и начал передавать какие-то сигналы. Сначала звуковые. А потом и флажками махать.
Что да как — ни Сигизмунд, ни его командиры понять не могли. Просто дивились этой глупости. Ведь куда проще отправить гонца…
Спустя минут десять на опушку подъехал сам Император в окружении группы рейтар. Перепутать его «тушку» в золоченых доспехах на здоровенном коне Сигизмунд не смог бы. Он до сих пор закрывал глаза и видел своего врага, что надвигался на него с чудовищной неотвратимостью. В деталях.
— Может быть повезет? — кивнув на фальконеты, спросил король командира швейцарцев, которому было поручено командовать всей армией в этом сражении.
— Далеко. Вряд ли попадут. — довольно уверенно тот ответил. — А спугнуть — спугнем.
Король хотел что-то возразить, будто бы если ударить большим залпом, то можно выбить разом этого демона. Но промолчал. Сам-то он уже один раз накомандовался. И не только потерпел сокрушительное поражение, но едва и сам не погиб…
Андрей внимательно осмотрел позиции неприятеля в зрительную трубу. Дистанция не очень большая. Так что — все как на ладони.
Сюда, к полю, он выехал с частью своих командиров. В том числе и артиллеристами.
— Около трехсот двадцати саженей[1], - тихо произнес Император, сверяясь со своими записями в блокноте. Там он давно, еще два года назад составил таблицу относительных высот типовых предметов на разном удалении. В самой зрительной трубе он сетку сделать не смог, однако, «на глазок» наловчился определять дистанцию довольно прилично. — Добьют?
— Если начнем выходить — по нам палить станут и добьют. Да и даже тут по нам могу добить.
— Да? — удивился Андрей. Он просто уже подзабыл дальность фальконетов. — Отчего не стреляют?
— Так нас немного. Цель малая. Даже если в двадцать стволов ударят — могут не попасть. С фальконетов, а ежели я не путаю, у супостатов именно они, столь далеко не бьют.
— Но если мы начнем выходить они откроют огонь?
— А бес их знает. — пожал плечами артиллерист.
Император кивнул.
И вместе со своим сопровождением удалился.
— Что у него там за палка в руках была? — спросил командир швиссов.
— Зрительная труба, — ответил один магнат, стоящий тут же.
— Чародейство какое? — напрягся Сигизмунд.
— Почем я знаю? Сказывают, что у него есть труба такая, зрительная. Смотришь в нее — и видишь далекое так, словно оно рядом. О том много кто болтает.
— И насколько далеко в нее видно? — поинтересовался швисс.
— Не ведаю. Болтают, будто он эту трубу особливо для Крестового похода изготовил.
