Стелла немного тревожилась из-за большого количества людей, которым Гилберт приказал явиться в столовую. И, разумеется, она волновалась, что Клаудия даже спустя три дня кидала на Фортинбраса убийственные взгляды.
Каждый из них, на самом-то деле, был зол. Стелла знала, каково это – желать скрыть свои шрамы от других, но Фортинбрас… Ей казалось, что Третьему следовало рассказать о шрамах и проклятии. Они бы помогли, придумали бы, как ослабить его боль, были бы рядом. Теперь, зная о проклятии, Стелла понимала все больше странностей. Одежда, которая всегда закрывала спину, кровь из носа, которую Фортинбрас объяснял давлением хаоса. Ответы были рядом, но Стелла не замечала их, из-за чего чувствовала себя глупой.
Но еще глупее она чувствовала себя сейчас, когда Эйкен подтвердил то, что его тени заметили еще утром. Фортинбрас в сопровождении Гилберта, Диего и Джонатана отправился в зал Истины, где Третий пытался убедить лидеров коалиции, что его план должен быть реализован.
Стелла не понимала одного: как они, простые смертные, помогут богам? Они же… ну, боги. Сотворили все миры.
– Король Джулиан, старейшина Грета, старейшина Армен, Август, Мирна и королева Ариадна проголосовали против Третьего, – сказал Гилберт, начав это глупое собрание. – Данталион отказался голосовать.
– Засранец! – шикнула Марселин.
– Он сказал, что один его голос против шестерых ничего не даст, но он благодарен за то, что Третий разбудил Стефана.
– О боги. Прости меня, Данталион… – совсем тихо пробормотала Марселин, однако Стелла прекрасно ее расслышала.
Вообще, она слышала все, о чем говорили собравшиеся, и это немного нервировало. Эйкен пытался объяснить Клаудии, что ругаться с Фортинбрасом необязательно, на что она отвечала, что только так можно вправить сальватору мозги. Джонатан постоянно напоминал Эйсу, что ему не следует без остановки прыгать на месте, а затем говорил Киту, что ему нужно немного расслабиться, и Кит очень натянутым голосом отвечал, что он максимально расслаблен. Твайла вместе с Николасом сидела в углу, как можно дальше от остальных. Стефан то и дело уточнял у принцессы Сонал детали разговора с Райкером, и она повторяла их сквозь зубы. Шерая выпытывала из Диего детали собрания коалиции, которое Гилберт провел без ее участия. Только Пайпер и Фортинбрас, сидевшие напротив друг друга за длинным столом, молчали.
– Однако, – с тяжелым вздохом продолжил Гилберт, – королева Ариадна согласна помочь. Она…
Стелла заметила, как дрогнул его кадык, будто он в последнюю секунду проглотил слова, готовые сорваться с языка.
– Она верит тебе, – все-таки произнес Гилберт.
– Райкер говорил правду, – с мученическим лицом напомнила принцесса Сонал, заправляя прядь золотистых волос за ухо. – Мы все дети магии и хаоса, и только сальваторы с ракатанами могут пройти Лабиринт, чтобы добраться до источника, который удерживает богов в цепях.
– Три сальватора и два ракатана для каждого, – задумчиво пробормотал Стефан. – Выходит, девять человек. Коалиция не может не заметить пропажу девяти человек.
– Одиннадцати, – исправил его Фортинбрас. – Несмотря на мое желание, Клаудия не станет ракатаном для моей души. Она нужна, чтобы слышать Блуждающие Души и разговаривать с ними.
– Как мило, что теперь ты посвящаешь меня в свои планы, – ядовито улыбнувшись, вставила Клаудия.
– Его Высочество костьми ляжет, но не позволит Клаудии выскользнуть из-под его надзора, так что обязательно приставит кого-нибудь. Возможно, даже вас, господин Эрнандес. И, разумеется, Его Высочество ни за что не оставит без надзора меня, – закончил Фортинбрас, начав крутить кольцо на пальце. – Я удивлен, что вы так быстро согласились участвовать.
– Я делаю это ради всеобщего блага, – практически прошипел Гилберт.
– В таком случае, надеюсь, вы поймете, почему я так решил. Если мы собираемся войти в Лабиринт, то должны выбрать ракатаны, в которых уверены.
– В «Моем маленьком пони» такого сложного описания дружбы не было, – проворчала Пайпер, впервые за все время подав голос.
– А вы… – заговорил Кит, но, заметив, что на него обернулись, неловко кашлянул и начал заново: – Вы действительно собираетесь войти в Лабиринт? Типа, в те жуткие Дикие Земли, о которых говорила Пайпер?
– Если у тебя есть идея получше, мы слушаем, – устало произнес Николас.
– Я к тому, что это очень… Странно, наверное. Все три сальватора не могут оставить этот мир и отправиться в другой. Демоны могут напасть в любой момент.
– Демоны всегда нападают, – немного подумав, возразил Фортинбрас. – Каждый день. Каждый час. Но вы знаете, господин Риндер, что привлекает их? Магия, – тут же ответил он. – Магия, которую они могут поглотить. Мы – лакомый кусочек для демонов, и мы же единственный шанс на освобождение богов от цепей.
Кит уставился на него с таким выражением лица, которое Стелла никак не могла разгадать. Он то ли не понимал того, что сказал Фортинбрас, то ли посчитал его слова чушью.
– Не то чтобы я в восторге от этого, – проворчала принцесса Сонал. – Однако, пока вас нет… Я начну призывать лэндтирсцев.
