Внутри него будто что-то сломалось. Эйс болезненно вскрикнул, дернувшись всем телом, и почувствовал давление. Меч Энцелада давил так сильно, будто был из настоящей стали, но прорубить оказавшуюся на пути преграду не мог.
Эйс моргнул, чувствуя дрожь и слабость, и неумело отвел удар в сторону. Тренировочный меч выпал из его рук, и на лице Энцелада Эйс впервые увидел столь искренние эмоции. Создавалось впечатление, будто рыцарь впервые за всю свою долгую жизнь был настолько потрясен чем-то таким, что помешало ему завершить атаку. Тем, что было в руках соперника.
Эйс сглотнул, сжав в руках нечто, напоминавшее сталь, и почувствовал приятный холод – как морской бриз в жару, как ветер, принесший запах тающего снега.
Заходящее солнце последними лучами окрасило меч в руках Эйса и скрылось за горизонтом, но оружие продолжало сиять. Янтарный свет растекался по изящной рукоятке и лезвию, мягко лился в разные стороны, пока юноша, отупело моргая, медленно поворачивал меч из стороны в сторону. Это было не его тренировочное оружие. Это было что-то иное, созданное из невидимого источника, бьющегося внутри него подобно второму сердцу.
Это был меч, сотканный из чистой магии, даруемой Геирисандрой.
В жизни Сони были периоды, которыми она не гордилась, но во время которых приобрела знания, не раз спасавшие не столько ее задницу, сколько Алекса и Рика, умевших влезть в неприятности.
Их работа в команде началась очень странно и не поддавалась логическому объяснению. Но Соне нравилось. Алекса и Рика не волновало, что Джонатан Сандерсон, единолично принявший Соню в Орден, не раскрывал причин становления девушки искательницей; что она жила в зале Истины вместе с другими искателями, у которых не было постоянного дома; что она не отвечала на вопросы о семье или говорила, что даст более-менее приличный ответ только после того, как получит официальный статус искательницы.
Каким-то образом Алекс и Рик сумели найти подход к ней, и Соне это нравилось.
А потом Рик погиб.
Соне казалось, будто ее сердце вырвали из груди и растоптали.
За время, прошедшее с его смерти, девушка завершила еще два полноценных поиска. Мистер Сандерсон сообщил, что Соня допущена к экзамену. Решение о дате и времени его проведения они должны были принять вместе, но Соня не могла заставить себя даже думать об этом.
Рик мертв. Пайпер Сандерсон, Первый сальватор, пропала без вести. Джонатан Сандерсон, дядя Пайпер, едва управлялся со всеми делами сразу. Алекс находился в одном шаге от нервного срыва.
Соне было не до экзаменов и проверок, не до пяти самостоятельных поисков, после которых ее ожидала свобода, не ограниченная наставниками и упреками со стороны Августа Гривелли и ему подобных. Соне было не до демонстрации своих знаний и навыков, которыми порядочные искатели не обладают. Но сегодня она во второй раз в жизни угнала машину.
Все прошло до того гладко, что искательнице стало тошно. Еще хуже становилось от молчания, царившего в машине, тихого сопения Николаса на переднем сиденье, сдававшего под натиском хаоса, и косых взглядов Кита рядом. Он, наверное, думал, что Соня их не замечает, но она ловила каждый взгляд, от которого внутри все сжималось, и хотела выскочить из машины, лишь бы на нее так не смотрели.
Какая разница, откуда к ней пришла идея угнать машину и как она сделала это? Им нужно было в Касерес, и Соня придумала, как добраться туда. Все просто.
Этим она и утешала себя почти три часа пути, когда Кит, почти каждую минуту ругавшийся с Твайлой, наконец затих. Соня специально проверила, чтобы убедиться: да, они оба уснули, практически уткнувшись друг в друга висками, и чудо, что сломанный рог Твайлы еще не продырявил Киту голову.
Чудо, что они вообще так спокойны.
Чудо, что так спокоен Алекс в присутствии демоницы.
Нет, вообще-то он не был спокоен. Соня слишком хорошо знала его. Взгляд, сосредоточенный на дороге, пальцы, крепко сжимавшие руль, прямая, как доска, спина – все тело говорило, что Алекс был на взводе. Но он решил сконцентрировать все внимание на одной цели ровно до тех пор, пока она не будет считаться достигнутой. После он непременно станет прежним собой, и к нему вернется волнение, которое было причиной волнения Сони.
А пока что они по уши вляпались во что-то крайне сомнительное, связанное с демоницей, хаосом и nacido en la sangre. «Рожденная в крови» интересовало искательницу куда сильнее, чем присутствие демоницы или тот факт, что Кит и Николас ее защищали.
Соня пыталась подавить мысли о странных словах, сказанных Бласом. Пыталась изо всех сил, потому что умом понимала: гораздо важнее найти Альтана, чтобы он помог не только Твайле, но и Николасу. И понять, почему Соню не смущает присутствие демоницы.
– Эй, – шепнул Алекс, – в бардачке есть упаковка мармеладок. Хочешь?
Соня подавила усталый вздох.
– Ты их только сейчас нашел?
– Нет, просто ждал, пока остальные отвлекутся или уснут. Мармеладок очень мало. Ты же знаешь, я просто так не делюсь.
На этот раз Соне пришлось давить улыбку.
