— Однако, если я правильно понимаю, у вас есть ещё одна проблема, а именно нехватка людей. Я не ошибаюсь? — уточнила она, обернувшись к принцу Джулиану и не забывая мягко вести пальцами по ладони Гилберта. — Вам нужны люди, — увереннее повторила она. — Рыцари, маги, искатели. Все. Лэндтирсцев хоть и не настолько много, но они вполне могут помочь хотя бы в первое время.
Сонал вновь посмотрела на Гилберта, сжавшего губы и покрасневшего до кончиков ушей, после чего, практически невинно улыбнувшись, произнесла:
— Приведите ко мне Диего Зальцмана, и мы обсудим этот вопрос.
***
— Я добавил тебе двойную порцию зефира, — сказал Фройтер, останавливаясь в дверях.
Лукреция оторвалась от книги, лежавшей на подушке, и выпрямилась.
— Спасибо, — устало произнесла она.
— Может, поужинаем?
— У меня нет аппетита. Спасибо, — совсем тихо повторила Лукреция, взяв протянутую чашку с горячим шоколадом. — Откуда у тебя все эти трактаты?
На самом деле Фройтер не хотел говорить о магических книгах — и не потому что они возвращали его во время, когда жизнь при ребнезарском дворце казалась спокойной и прекрасной, а потому что подобными вопросами Лукреция будто отрицала, что что-то случилось. Будто это не она явилась к нему посреди ночи и заявила, что не может спать в пустой квартире, и потому он просто обязан приютить её. Будто это не Лукреция не успела спасти девушку из землян, единственную, которую она могла назвать своей настоящей подругой.
Но и Фройтер, увидев смерть принцессы Розалии, вёл себя не лучшим образом и отрицал любую помощь. Он, конечно, не забыл про жалование, полученное за годы службы, и даже сказал, что вполне может встретиться с кем-нибудь из лордов и леди, чтобы обсудить дела, но он сбежал, отказавшись от службы в одно мгновение и решив, что во Втором мире будет легче.
Он сильно ошибся.
— Некоторые из ребнезарской библиотеки, — ответил Фройтер, — некоторые я нашёл уже здесь. Вон ту, в красной обложке, мне подарил Стефан.
Лукреция, глаза которой были красными от слёз, а рыжие волосы спутаны, слабо улыбнулась. Наверное, ему не следовало говорить о Стефане, всё ещё погружённом в сомнус — это наверняка напомнило Лукреции о смерти Ирен.
Фройтер ничего не знал об Ирен. Но ночью, когда явилась Лукреция, она вывалила на него всё, что только можно. Фройтер знал дату рождения Ирен, её любимые цвета и блюда, сколько времени ей нужно, чтобы собраться с утра, какие книги она читает, какой алкоголь пьёт, как общается с клиентами, какая раздражающая музыка стоит у неё на будильнике. Лукреция рассказала ему каждую мелочь о земной девушке, с которой не столько работала вместе и снимала одну квартиру, сколько дружила много лет, а потом разрыдалась, показав ему окровавленный бейдж с именем Ирен.
Это могло быть как тщательно продуманным планом, так и чистой случайностью, и именно последний вариант пугал Фройтера сильнее всего. Согласно нему Ирен элементарно не повезло: она просто работала, когда открылась брешь и демоны, хлынувшие в мир, спровоцировали пожар. Ирен была в числе таких же людей, которые погибли из-за случайности: они оказались на своём месте и занимались своими обычными делами, когда появились демоны.
Таких, как Ирен, было тысячи и даже больше, и никто, даже дети Фасанвест, не могли узнать обо всех и уж тем более спасти.
Фройтер склонялся к мысли, что Ирен просто не повезло.
Но, будучи другом Лукреции, он не говорил об этом вслух и сделал всё, чтобы помочь ей. С утра она взялась за несколько трактатов и не реагировала на все попытки Фройтера хоть как-то убедить её, что она ни в коем случае не виновата в случившемся. Наверное ей просто нужно было, чтобы рядом был хоть кто-то.
Как и Фройтеру, когда умерла принцесса Розалия, но он сбежал, решив что во Втором мире будет легче.
— Погоди, это что, древние фейские письмена? — Лукреция, поставив кружку на тумбочку рядом, подняла одну из потрёпанных книг. Всё вокруг неё было в книгах, свитках и почти рассыпавшихся пергаментах, и Лукреция, судя по всему, планировала изучить каждую строчку, прежде чем вновь заговорить о том, что произошло вчера.
— Дай-ка мне.
Фройтер взял книгу, пролистал её и нахмурился.
— Да, кажется, это они.
— Часто развлекаешься расшифровкой этого ужаса?
— Не поверишь, но в последний раз это было ещё лет пятьдесят назад.
— И что ты сумел понять?
— Смело предположить, что я вообще помню.
Лукреция рассмеялась — тихо и напряжённо, будто заставила себя сделать это, что лишний раз подчеркнуло, что ей совсем не до веселья. Но она была слишком упрямой, чтобы перестать притворяться. Для неё огромным успехом было и то, что она всё-таки пришла к нему, а не осталась страдать в пустой съёмной квартире.
