Пайпер не думала, что такое состояние, когда радость и боль разрывали её изнутри, вообще возможно. Ей хотелось вопить о несправедливости и до последнего отстаивать Фортинбраса, Клаудию, Стеллу и Эйкена перед коалицией, хотелось проклинать сигридских богов и демонов, из-за которых они вообще оказались в этом мире. И в то же время она хотела, чтобы чары Николаса никогда не теряли силы, чтобы Фортинбрас целовал её, чтобы магия и дальше оставалось спокойной. В прошлый раз она отозвалась на огромное количество эмоций, которые испытывала Пайпер, из-за чего Фортинбрас раньше времени узнал, что они обманули его. Но на этот раз всё было спокойно.
Да, так это и ощущалось. Спокойствие, которого ей так не хватало.
Пайпер посмотрела на него, всё ещё озадаченного и испуганного происходящим, взглядом скользнула по его приоткрытым губам. Она едва успела вновь коснуться их, когда раздался настойчивый стук.
— Я знаю, что ты там, Третий, — раздался громкий голос дяди Джона. — На каком бы этапе избавления от одежды вы, кретины, ни были, советую тебе быстро одеться и оставить мою племянницу в покое.
Пайпер едва не застонала от разочарования. Она знала, что дядя Джон относится к Фортинбрасу настороженно, но это уже чересчур.
Однако Фортинбрас воспринял его слова совершенно серьёзно. Он сделал шаг назад, схватил пиджак, оставленный на диване, и уже двинулся к двери, но остановился и посмотрел на неё.
— Я слишком многое себе позволяю, — пробормотал он, быстро подошёл к ней и вновь поцеловал.
Пайпер успела только моргнуть. Фортинбрас надел пиджак и, с чрезвычайно важным видом распахнув дверь, вышел в коридор.
— А ты, я смотрю, не сильно торопился, — укоризненно заметил дядя Джон.
— При всём уважении, господин Сандерсон, — с улыбкой ответил Фортинбрас, — но вы сами рекомендовали мне сначала одеться.
Прежде чем уйти вместе с рыцарями, маячившими за спиной дяди Джона, он скользнул взглядом по Пайпер и улыбнулся — на этот раз по-настоящему, искренне. Её сердце пропустило удар.
Боги милостивые, она влюбилась.
— Правда?.. Никогда бы не подумала. Нет-нет, ты не понимаешь: эмоциональности у него меньше, чем у камня. Да, я тебе точно говорю. Бездушная скала, не иначе.
Клаудия будто намеренно говорила громче обычного. То ли боялась, что из-за шума волн Энцелад её не услышит, то ли хотела окончательно добить его своей бессмысленной болтовнёй — а в том, что болтовня была бессмысленной, он ничуть не сомневался. Клаудия разговаривала с пустотой каждый день, и каждый день наблюдала за реакцией Энцелада. Словно хотела заинтересовать его, но для чего — не говорила. Она вообще мало говорила с живыми людьми, даже во время завтраков, обедов и ужинов. Третьему сальватору едва удавалось вытянуть из неё хотя бы два слова. Энцелад бы предпочёл, чтобы так всё и оставалось.
Он знал, что будет сложно, что Клаудия — едва ли не самая проблемная из гостей Гилберта, с которой следует быть особенно осторожной. Попытайся Гилберт насильно вытащить её в свет, он бы навлёк на себя огромное количество проблем. Поэтому Клаудии позволяли безвылазно сидеть в комнате и ничем не заниматься. Периодически Гилберт приглашал её выпить чашку чая на террасе или прогуляться по саду, но если Клаудия и соглашалась, то всё время молчала и всем своим видом показывала, что не намерена поддерживать разговор. Её будто не интересовал ни этот мир, ни люди, которые её окружали. Но в то же время Клаудия знала слишком много, и для Энцелада это до сих пор оставалось загадкой.
— Не сказала бы, — между тем продолжила Клаудия, отойдя на несколько шагов назад, чтобы не намочить обувь. — Да, приятно видеть солнце, но в целом… Ничего нового.
Клаудия сделала ещё один шаг назад, кинув ледяной взгляд на волну, набежавшую на песок.
— Нет, твой король не так уж и мил. Он глуп и невежественен. Омага никогда бы не склонилась перед ним.
Энцелад сжал челюсти. Клаудия редко оценивала кого-либо из них вслух. Что развязало ей язык сейчас?
— Поверь, я знаю, о чём говорю. Нотунг взывает к крови, но разве твой король слышит этот зов? Сомневаюсь.
Энцелад против воли скосил глаза на ножны с чужим мечом. Нотунг был воистину легендарным оружием народа великанов и, наверное, они бы оскорбились, узнай, что сейчас меч хранился у кэргорского рыцаря.
— Нет, мне не нравится… — пробормотала Клаудия и тут же уточнила: — Почему? Ну… Здесь тихо. Относительно, — раздражённо добавила она. — Я научилась игнорировать других. Не волнуйся, ты не в счёт. Ты знаешь, когда нужно замолчать.
