Судя по взволнованному лицу, идеально сидевших рубашке, пиджаке и брюках, а также кое-как приглаженным кудрям, Гилберт был настроен максимально серьезно. Причем настолько, что решил сам принести принцессе завтрак и наверняка стоял над душой у Одовака, пока тот готовил. Однако Гилберт так и не сказал, для чего пригласил рыцарей и почему они вообще встретятся с принцессой. Разве есть какое-то дело до простых рыцарей?
– И зачем? – спросила Диона, легонько стуча пальцами по столу.
– Если она будет на стороне коалиции, лэндтирсцы, вероятнее всего, примкнут к нам.
Девушка нахмурилась:
– У нас вообще есть шансы? Они же столько лет отказывались сотрудничать.
– Мы спасли их принцессу. Лэндтирсцы могут отказываться работать с нами, но за своей принцессой они точно пойдут.
Энцелад прислонился спиной к стене и поджал губы.
Будучи маленькой страной, Лэндтирс пал практически сразу во время Вторжения. Спастись сумели немногие, но на Земле находилось достаточно лэндтирсцев, давным-давно совершивших Переход. В чем-то Гилберт был прав: лэндтирсцы – гордый народ и за чужим лидером не пойдут, но вполне может быть, что, если коалиция заключит союз с Сонал, они пересмотрят свое решение.
Почти двести лет лэндтирсцы отказывались сотрудничать именно из-за того, что во время Вторжения их стране не пришли на помощь. Из-за разорванного брачного договора между Лэндтирсом и Ребнезаром они лишились обещанной военной поддержки, поэтому неудивительно, что лэндтирсцы были озлоблены. Гилберт являлся для них живым воплощением нерешительности Лайне.
Фортинбрас, второй принц Ребнезара и старший брат Гилберта, должен был жениться на принцессе Сонал. Но из-за того, что Арне выбрал его своим сальватором, брачный договор расторгли. А новый, согласно которому именно Гилберт должен был жениться на Сонал и впоследствии стать королем-консортом Лэндтирса, просто не успели составить.
– Для этого принцесса должна верить, что мы на ее стороне, – произнесла Диона. – Слышала, что она… ну, довольно капризная.
– Ты даже не представляешь насколько. Но хотя бы за спасение своей жизни она будет обязана выслушать меня.
– Надави на нее своим авторитетом. Она-то лишь принцесса, а ты – король.
– Вот поэтому мне и нужны вы, – с ядовитой улыбкой сказал Гилберт. – В Лэндтирсе ходили легенды о кэргорских рыцарях. Я хочу, чтобы она знала, что вы принесли клятву мне.
Энцелад подумал, что такое может сработать, если только Сонал не посчитает это преступлением. Лэндтирсцы славились своей верностью клятвам: если клятва была произнесена, они следовали ей до последнего вздоха. Очень часто слуги после смерти господ не уходили к другим, пока не получали на это разрешение от родственников покойного.
Кэргорцы тоже чтили клятвы, но на ином уровне, и у них не существовало закона, запрещавшего одному рыцарю перейти на службу к другому господину. У Энцелада с Дионой все было довольно просто и печально: королевский род, которому поколениями служила семья Эрнандес, оборвался во время Вторжения. Сами близнецы потеряли друг друга при Переходе и почти пять лет потратили на поиски в этом незнакомом, диком и опасном мире, который всеми силами пытался уничтожить их.
Они могли предложить свою службу любому, кто был достаточно умен, чтобы оценить их по достоинству, но Энцелад до сих пор в полной мере не понимал, почему тогда они принесли клятву Гилберту. Тогда король еще был слишком юн, чтобы осознавать, какую ответственность возлагает подобная клятва на обе стороны, а Энцелад – растерян, чтобы подумать дважды. Хотя Диона практически сразу сказала, что Гилберт был один и нуждался в поддержке, а раз уж они могут ее оказать, то почему бы не сделать этого? Они были воспитаны сражаться, следовать долгу и помогать тем, кто в этом нуждался. Диона твердо решила принести клятву Гилберту, а Энцелад был готов на что угодно, лишь бы не расставаться с сестрой. И за почти двести лет ни разу не пожалел.
Однако принцесса Сонал могла довольно остро отреагировать на такой расклад событий. В подобных случаях лэндтирсцы говорили, что рыцари нарушили свою клятву, навсегда связавшую их с кем-то другим, и в наказание должны умереть.
– В общем, – со вздохом произнесла Диона, – расклад не самый удачный. Чудесно. Это именно то, чего нам не хватало. А Сонал так и будет здесь жить?
– Куда ты предлагаешь ее переселить? – удивился Гилберт.
– Куда угодно.
– Вот уж нет. Если принцесса пожелает, я найду ей безопасное место, где она будет чувствовать себя комфортно, но если ее устраивает мой особняк, она останется.
Диона процедила ругательство сквозь зубы:
– Она же нас даже за людей не считает!
Это было ошибочное утверждение, ведь к верным рыцарям в Лэндтирсе относились очень хорошо. Впрочем, в словах Дионы присутствовала и доля здравого смысла: если Сонал посчитает их клятвопреступниками, они перестанут быть для нее людьми. Энцелад слышал достаточно про представителей рода Арраны и понимал, что принцесса вполне может отреагировать именно так.
– Я объясню принцессе, что любая попытка оскорбить моих людей будет воспринята мной как личное оскорбление.
