Мир Ольги полностью

Ян Бруштейн

Мир Ольги

маленькая книга стихотворений

Ольги Мантуровой

Москва – Санкт-Петербург

2013

Published by

docking the mad dog

В один из недавних, привычно дождливых, дней, в мой деревенский дом вломился дружественный сосед, плотник Валентин. И рассказал, что его с сыном подрядили разбирать старую полуразрушенную избу – новый хозяин собирался на этом месте строить что-то новомодное.

Валентин у нас – дед мудрый, малопьющий, книгочей, любитель Пушкина и Тютчева, и потому сразу обратил внимание на исписанную неразборчивым почерком потертую общую тетрадку. Вчитался – и возрадовался, настолько эти столбики немудрёных стихов некой Ольги Мантуровой оказались ему по вкусу. Подумал, да и понёс тетрадь мне, уважаемому литератору из областного центра.

Хотя прочитанная в тот же вечер рукопись разительно отличалась от нынешнего поэтического мейнстрима, кое-что в ней мне показалось небезынтересным. В первую очередь, сама судьба этой женщины, её характер и живая, искренняя манера письма. И ещё – искренняя боль за свою страну, за погибающую, брошенную всеми деревню.

Вот это и сподвигло меня познакомить почтенную публику со столь необычно и неожиданно обретённой рукописью. Надеюсь, что маленькая книга стихотворений Ольги Мантуровой найдёт своих читателей.

Ян Бруштейн

Тетрадь, найденная…

Содержание

Страница

Страна

Быль

Бабулин дом

Радистка Шура

Витька

Деревенский Хичкок

Двое

Пора…

Стерня

Граница

В сарае

Река

Тропа

Собачий мир

Лирический герой

Рама

Этажи

Обломки

Соловьи

Запретная любовь

Под снегом…

На грани гибели…

Не любящий меня

Тот город

Кинжал

Утро в деревне

В огороде

Забор

О тех…

Имя

Дядя Коля

Мяв!

Воинство

Предрассветное

Бомж Юрик

Левая и правая

Бездонной ночью

Стая

Крылья

Прощание с деревней

Верста

P.S. Послесловие от автора. Отъезд Ольги

Первое письмо Ольги

Второе письмо Ольги

Третье и последнее письмо Ольги

Признание автора

Acknowledgements

Warning 451°

Copyright information

Страница тронется как поезд,

В нее я странницей войду,

В плацкартном сяду, беспокоясь,

Как будто еду на войну.

А за окном, давно не мытым,

Еще мелькают кое-где

Деревни с их нехитрым бытом,

Где старики живут в беде.

Здесь под ногами прах и глина,

Здесь печи дымны, зимы длинны,

Но здесь – России сердцевина,

И, чтобы все соединить,

Я карандашиком старинным

Тяну прерывистую нить.

И эти буквицы кривые,

Как новобранцы боевые,

(Визжит гармошка словно плеть)

Стараются, пока живые,

Не помереть, так песню спеть.

Я родилась в размашистой стране,

Рассыпанной теперь, как чьи-то бусы,

Я там жила в деревне у бабуси.

Страна совсем не знала обо мне.

Но я ее всегда любила, как

Траву и речку, огород и поле,

Как рыжего котяру на заборе,

Как дом, где и не знали о замках.

Теперь деревни нет и нет страны,

Ее вы победили без войны,

Забрали все мои святые крохи.

Да, было много всякого тогда,

Но что же – вместо? Чёрная беда

И в прошлое забытые дороги.

Дядя Коля, баба Нюра

Да козёл Бобыль…

Вот куда я влипла сдуру,

Вот в какую быль.

Дачник здесь не оседает,

Слишком долог путь.

На дороге – пыль седая

Не дает вздохнуть.

Попик топает по краю,

Коротает век.

Он старушек отпевает,

Добрый человек.

А когда село иссякнет

И сгниют мосты,

Уходить придется всяко

В дальний монастырь.

Кто прошелся чёрным гостем?

Вроде не война…

Но останусь у погоста

Только я одна.

Помнит ли меня бабулин дом?

Все стоит, но держится с трудом.

Покосился старенький забор,

И на нем ведро висит с тех пор.

Проржавела в том ведре дыра,

Видно всю дорогу со двора.

По дороге этой, вот беда,

Не придёт никто и никогда.

Дом не ждет, давно не помнит зла.

Просто вся деревня умерла.

У моей соседки тети Шуры

На мешок похожая фигура,

Две козы и зуба вроде три,

Пять сынов раскиданы по свету,

Но от них вестей давненько нету,

Как ты на дорогу ни смотри.

А на праздник Шура надевает

Две медали, и бредет по краю

Старого безлюдного села.

Солнышко гуляет ярким диском…

На войне она была радисткой,

Но уже не помнит кем была.

Пусть на Шуре кофта наизнанку,

Но зато она поёт "Смуглянку",

В ноты попадая через раз.

Говорит мне: "Выпьем самогонки!"

Старый голос – непривычно звонкий

И сияют слезы возле глаз.

Отчаянье однажды захлестнёт,

И никуда от этого не деться…

Запрятаться – ну разве только в детство,

Там каждый день горчит, как старый мёд.

И кто меня на речку умыкнёт,

Наверно этот – белобрысый Витька,

Чумазая тропа устанет виться,

И все истратит время – враль и мот.

Он был бы, может, суженым моим,

Но наша жизнь пропала, словно дым

Войны – давно не нужной и постылой.

В чужих горах погибший капитан

Не вам, а мне был Божьей волей дан…

Моя страна его не сохранила.

Только зазевайся – птицы налетят,

Злые нападут, клювами забьют.

Как уйдешь из дома – зонтик захвати,

Из железа сшит, кованы края.

Будут птицы биться – клювы отобьют,

Будут горько плакать, сядут на забор.

А забор, плетенный ивовым прутом,

Корешок пустил, листья раскидал.

Под забор, под иву, спрятался ручей,

Рыба в нем живёт, птицу сторожит.