Мир перевернулся полностью

– Нильс…

– Что?

– Да так, ничего. Просто привыкаю к твоему имени. Нильс… Нильс… – медленно повторила Ева, опуская голову ему на плечо и чувствуя, что вот-вот уснет, прямо сейчас, днем.

Как хорошо!..

Она с улыбкой посмотрела на его широкое веснушчатое лицо.

– Было бы неплохо повторить все это как-нибудь, – сказала она, прокручивая в памяти лучшие моменты.

– Да пожалуйста, – ответил он с тем непередаваемым, волнующе-мягким голландским акцентом, из-за которого она, собственно, и оказалась здесь.

Нильс перекатился на бок и, опершись на руку, приподнялся, чтобы получше рассмотреть ее. Такая милая, такая совершенно по-английски очаровательная: худая, как девчонка, идеальный нос, тонкие губы, волосы чересчур светлые, слишком длинные и грязные, а ногти… Боже! Хуже он ничего не видел. Уж не копалась ли она в земле голыми руками?

Не говоря ни слова, только улыбаясь, он медленно провел пальцем от ее подбородка до пупка.

– Ты очень красивая без одежды.

– Ты тоже. – Ева прижалась к нему и лукаво добавила: – И теперь я знаю, что ты – натуральный блондин. – Ее рука скользнула по его груди и добралась до влажных, слегка пружинящих волосков в самом низу живота.

Он обнял ее, и она с облегчением вздохнула. Все хорошо. Все в порядке. Все как надо. И дальше все будет так же хорошо. Она сможет. Сумеет. Жизнь продолжается.

Рядом послышался шорох. Ева высвободилась из объятий и посмотрела на одну из своих двух серых кошек, разлегшуюся в изножье кровати.

– Так они поправятся?

– Неделю давай им капли – и никаких проблем. Но надеюсь, ты мне в любом случае позвонишь.

Нильс был ее ветеринаром. Точнее, он лечил ее кошек. Она знала его почти год. Они смеялись и флиртовали в кабинете, дважды она даже побывала в его квартире наверху, где пила горячий кофе из прелестной, белой с голубым чашечки. Но в спальню, опрятную и чистенькую, она и кошки попали впервые. Белые стены, белые простыни, мебель темного дерева, аккуратно расставленные на полках книги, знающие свое место одежда и обувь и кровать, скрипевшая, стонавшая и пугающе содрогавшаяся едва ли не всю вторую половину дня.

Окно в комнате было одно, окаймленное строгими зелеными в полоску шторами. На подоконнике Нильс расставил вазы с голыми ветками вишневого дерева. За окном был ясный февральский день, но проникавшие в комнату косые лучи солнца несли приятное тепло.

– У тебя южная сторона, – размышляя вслух, сказала Ева. – Ты вполне можешь выращивать на подоконнике всякую экзотику: чилийский перец, помидоры, базилик…

– Огород на подоконнике? Это то, чем вы, сумасшедшие англичанки, занимаетесь вместо секса, верно?

– Нет! У меня есть секс… бывает… время от времени… иногда.

Иногда? Время от времени? Раз в три года вряд ли можно квалифицировать как «время от времени». Три года! Боже, как же она дошла до такой жизни?

– Знаешь, мне ведь некогда прохлаждаться.

– Знаю.

– У меня четверо детей, двое «бывших», работа, две кошки, сад, очень запущенная квартира и старая машина.

Перечисляя, Ева загибала пальцы, а закончив, пожала плечами. Как будто этот скромный итог оправдывал ее сложное, запутанное прошлое. Но хочется ли новому любовнику слушать рассказы о детях и их проблемах? Дэнни двадцать два, Тому только что исполнилось двадцать, Анне девять, Робби – два, а есть еще их отец, Джозеф. Сложный человек. Мужчина, которого она больше всех любила, больше всех ненавидела и дальше всех оттолкнула. Она задумчиво покрутила колечко, подаренное Джозефом и все еще украшающее безымянный палец. Нет, вот о нем-то ее новый любовник слушать определенно не захочет.

– Да, дел у тебя хватает, – согласился Нильс. – Но я очень рад, что тебе удалось сегодня вырваться.

– Как думаешь, твоя помощница что-то подозревает? – Ева просунула ногу между его ног, уловив при этом весьма интересные сигналы, которыми обменялись их тела.

– Откуда? Я и сам до последнего времени ничего не подозревал.

– О, значит, в курсе была только я. – Ее смешок прозвучал немного глуховато, что, как он надеялся, означало продолжение приятного времяпрепровождения.

Нильс поцеловал ее пахнущими кофе губами, потом перевернул так, что она оказалась сверху. Пожалуйста, стоило только спичкой чиркнуть, а огонь уж разгулялся.

«Это как на велосипеде кататься».

Фраза выскочила откуда-то из подсознания. Пусть и прошло три года, но такое, раз освоив, не забудешь никогда. Он так мастерски пользовался языком, что ей было уже не до смущения – тело как будто пело.

Словно со стороны Ева слышала странные стоны и вскрики: «Да, да. О-о-о… Еще!»

Еще? В том-то и проблема. Еще. Она сделала то, что, наверное, делать не стоило. Снова нажала кнопку «секс», и теперь Нильс будет нужен ей постоянно – утром, днем и ночью. А ведь у нее совсем нет на это времени.

– Что? – Он выглянул из-под покрывала, и Ева открыла глаза.

– Что? – спросила она излишне громко.

– Голова кружится?

– Нет, все в порядке.

Интересно, существует ли в таких делах какой-то этикет? Может, полагается сказать «продолжайте, пожалуйста»?

– Точно?

– Да.