Гость был - сама вежливость. Он владел иантийским языком в достаточной мере, чтобы в первые же дни по-дружески доверительно поведать Халену, как отец перед смертью взял с него обет не жениться и не заключать помолвки до тридцати трех лет. "Батюшка был большим оригиналом. Он нашел свое счастье лишь в третьем браке, с моей матерью, и с тех пор до самой смерти питал уверенность, что лишь к этому возрасту мужчина способен ясно представить, какая жена ему нужна. Я не могу поддержать его в этом убеждении, - по тонким губам Джед-Ара скользнула улыбка, - однако данная в присутствии всех родственников клятва вынуждает меня еще два года оставаться одиноким".
Хален был раздосадован тем, как легко гость разгадал его планы, однако с понимающим видом кивнул: ему тоже пришлось ждать жену много лет. Историю с обетом он слышал от Нетагора - отец Джед-Ара действительно был личностью незаурядной, и даже через много лет после его смерти о годах его правления и семейных историях по Островам ходили легенды. Все же это признание сняло ту неловкость, которую испытывали Хален и Евгения в присутствии гостя.
К Сериаде Джед-Ар был очень внимателен. Его усилия пропадали даром - она заливалась краской при каждом его взгляде и упорно не поднимала глаз. Казалось невозможным вытянуть из нее хоть слово. Его это не смущало, и, рассказывая очередную байку о великолепном городе Иль-Бэре, он обращался одновременно и к царице, и к царевне, не забывая одарить снисходительной улыбкой их девушек. Он особенно благоволил к Пеликену, который заслужил его расположение умением стильно одеваться и тонко шутить, и оба они подчас куда-то исчезали по ночам.
Евгения не могла определить своего отношения к Джед-Ару. Он был представителем совершенно иной культуры и к тому же казался ей чересчур взрослым, серьезным, коварно-опасным. Хален и Бронк, повидавшие немало придворных интриганов, с пониманием относились к его жеманной речи и привычке не называть вещи своими именами, а красиво ходить вокруг да около. Ее же каждый раз напрягало несоответствие между вкрадчивыми манерами островитянина и брутальностью, которая назойливо била в глаза. Он тщательно, как женщина, следил за своим лицом, и его кожа была нежна, словно у ребенка. Всегда чистые блестящие волосы падали ниже плеч, а борода была разделена на две части и завита мелкими кольцами. Специальный слуга ухаживал за его руками и ногами, красил ногти в красный или черный цвет. Одевался Джед-Ар так роскошно, что царица не удержалась и спросила, где ткут его шелка, подобных которым она не видала в Ианте. Но его тихому голосу удручающе не соответствовал острый, все подмечающий взгляд, а мягкость движений слишком контрастировала с развитой мускулатурой. Под обличьем домашнего кота прятался хищник, и если Евгения поняла это только через несколько дней, то Халену все было ясно с самого начала. Джед-Ар ему нравился - он симпатизировал сильным, уверенным в себе мужчинам, способным самостоятельно решать проблемы и не пасующим перед жизнью.
Наконец настал день его отплытия на родину. Евгения и Сериада вышли во двор проститься. Хален уже сел в карету - он хотел проводить гостя до корабля. Царевна была молчалива, однако Евгения заметила, что она оделась и причесалась более тщательно, чем обычно. Увидев их, Джед-Ар с поклоном приблизился, поцеловал руку царице. Его прищуренные глаза хитро ей улыбнулись.
- Отныне, госпожа, я буду жить в ожидании в свою очередь принять вас у себя как почетную гостью...
В его последних словах слышалась недосказанность, предназначенная не столько Евгении, сколько ее спутнице. Сериада поняла это и, не удержавшись, взглянула на Джед-Ара. Он осторожно прикоснулся к ее пухлым пальчикам, поднес их к губам.
- Мне жаль с вами расставаться. Ваше присутствие украсило нашу мирную жизнь. Я буду счастлива вновь видеть вас - и здесь, в Киаре, и, если будет судьбе угодно, на вашей прекрасной родине, - произнесла царица стандартные слова прощания, и он не замедлил подхватить их:
- Льщу себя надеждой, что у нас еще появятся поводы для встреч!
Евгения не выдержала и усмехнулась, глядя в его смуглое веселое лицо. "Я бы сумела с тобой справиться, - подумала она. - Но бедная Сериада вряд ли найдет подход к такому сложному человеку..."
Ощущение исходящей от островитянина опасности возбуждало ее. Все эти дни она боролась с желанием включиться в игру, которую он то и дело ей предлагал. У нее и мысли не было изменять Халену, Джед-Ар ей даже не нравился, но его тихое коварство и сдерживаемая сила будили в ней азарт, распаляли фантазию. Евгения была рада, что он уезжает. Да и Сериада станет спокойней - в последнее время она была сама не своя.
Мужчины покинули замок. Выезжавший последним Венгесе оглянулся, будто бы проверяя, не задержался ли во дворе кто-либо из спутников островитянина, и бросил взгляд на царевну. Сложив перед собой руки, опустив подбородок, она проводила его глазами, повернулась к Евгении. Они молча прошли в дом старой царицы и уединились в гостиной.
- Ты его не боишься, - сказала Сериада со вздохом.
- А ты боишься?
