Минут пятнадцать прошло в молчании. Космоскаф удалился от края Кольца уже на триста километров. Михаил Антонович покачивал штурвал и боролся с желанием разогнаться посильнее, так, чтобы сверкающие обломки внизу слились в сплошную сверкающую полосу. Это было бы очень красиво. Михаил Антонович любил делать такие вещи, когда был помоложе.
Юрковский вдруг сказал шепотом:
– Остановись.
Михаил Антонович притормозил.
– Остановись, говорят! – сказал Юрковский. – Ну?
Космоскаф повис неподвижно. Михаил Антонович оглянулся на Юрковского. Юрковский так втиснул лицо в нарамник, словно хотел продавить корпус космоскафа и выглянуть наружу.
– Что там? – спросил Михаил Антонович.
– Что у вас? – спросил Быков.
Юрковский не ответил.
– Михаил! – закричал вдруг он. – По вращению Кольца… Видишь, под нами длинный черный обломок? Иди прямо над ним… точно над ним, не обгоняя…
Михаил Антонович повернулся к экрану, нашел длинный черный обломок внизу и повел космоскаф, стараясь не выпускать обломок из визирного перекрестия.
– Что там у вас? – снова спросил Быков.
– Какой-то обломок, – сказал Михаил Антонович. – Черный и длинный.
– Уходит, – сказал Юрковский сквозь зубы. – Медленнее на метр! – крикнул он.
Михаил Антонович снизил скорость.
– Нет, так не получится, – сказал Юрковский. – Миша, смотри, черный обломок видишь? – Он говорил очень быстро и шепотом.
– Вижу.
– Прямо по курсу на два градуса от него группа камней…
– Вижу, – сказал Михаил Антонович. – Там что-то блестит так красиво.
– Вот-вот… Держи на этот блеск… Не потеряй только… Или у меня в глазах что-то такое?
Михаил Антонович ввел блестящую точку в визирное перекрестие и дал максимальное увеличение на телепроектор. Он увидел пять округлых, странно одинаковых белых камней, а между ними – что-то блестящее, неясное, похожее на серебристую тень растопыренного паука. Словно камни расходились, а паук цеплялся за них расставленными голыми лапами.
– Как забавно! – вскричал Михаил Антонович.
– Да что там у вас? – заорал Быков.
– Погоди, погоди, Алексей, – пробормотал Юрковский. – Здесь надо бы снизиться…
– Начинается, – сказал Быков. – Михаил! Ни на метр ниже!
Взволнованный Михаил Антонович, сам того не замечая, уже вел космоскаф вниз. Это было так удивительно и непонятно – пять одинаковых белых глыб и совершенно непривычных очертаний серебристая тень между ними.
– Михаил! – рявкнул Быков и замолчал.
Михаил Антонович опомнился и резко затормозил.
– Ну что же ты? – не своим голосом закричал Юрковский. – Упустишь!
Длинный черный обломок медленно, едва заметно для глаза наползал на странные камни.
– Алешенька! – позвал Михаил Антонович. – Здесь в самом деле что-то очень странное! Можно я еще немножко спущусь? Плохо видно!
Быков молчал.
– Упустишь, упустишь, – рычал Юрковский.
– Алешенька! – отчаянно закричал Михаил Антонович. – Я спущусь! На пять километров, а?
Он судорожно сжимал рукоятки штурвала, стараясь не выпускать блестящий предмет из перекрестия. Черный обломок надвигался медленно и неумолимо. Быков не отвечал.
– Да спускайся же, спускайся, – сказал Юрковский неожиданно спокойно.
Михаил Антонович в отчаянии посмотрел на спокойно мерцающий экран метеоритного локатора и повел космоскаф вниз.
– Алешенька, – бормотал он. – Я чуть-чуть, только чтобы из виду не упустить. Вокруг все спокойно, пусто.
Юрковский торопливо щелкал затворами фотокамер. Черный длинный обломок наползал, наползал и, наконец, надвинулся, закрыл белые камни и блестящего паучка между ними.
– Эх, – сказал Юрковский. – С твоим Быковым…
Михаил Антонович затормозил.
– Алешенька! – позвал он. – Вот и все.
Быков все молчал, и тогда Михаил Антонович посмотрел на рацию. Прием был выключен.
– Ай-яй-яй-яй! – закричал Михаил Антонович. – Как же это я… Локтем, наверное?
Он включил прием.
– …хаил, назад! Михаил, назад! Михаил, назад!.. – монотонно повторял Быков.
– Слышу, слышу, Алешенька! Здесь я нечаянно прием выключил.
– Немедленно возвращайтесь назад, – сказал Быков.
– Сейчас, сейчас, Алешенька! – сказал Михаил Антонович. – Мы уже все кончили, и все в порядке… – Он замолчал.
Продолговатый черный обломок постепенно уплывал, открывая снова группу белых камней. Снова вспыхнул на солнце серебристый паучок.
– Что у вас там происходит? – спросил Быков. – Можете вы мне толком объяснить или нет?
Юрковский, отпихнув Михаила Антоновича, нагнулся к микрофону.
– Алексей! – крикнул он. – Ты помнишь сказочку про гигантскую флюктуацию? Кажется, нам выпал-таки один шанс на миллиард!
– Какой шанс?
– Мы, кажется, нашли…
– Смотри, смотри, Володенька! – пробормотал Михаил Антонович, с ужасом глядя на экран. Масса плотной серой пыли надвигалась сбоку, и над ней плыли наискосок десятки блестящих угловатых глыб. Юрковский даже застонал: сейчас заволочет, закроет, сомнет и утащит невесть куда и эти странные белые камни и этого серебристого паучка, и никто никогда не узнает, что это было…
– Вниз! – заорал он. – Михаил, вниз!..
Космоскаф дернулся.
