– Какой жаркий вечер! – сказал я. – Хорошо, что вы сняли с меня пиджак.
– Все равно ведь все знают. И Сус рассказывает, и другие…
– Вот как? – спросил я с интересом. – И что же рассказывает Сус?
Она сразу отпустила мою руку.
– Я сама не слыхала… Девчонки рассказывали.
– И что же рассказывали девчонки?
– Ну… мало ли что… Может быть, они врут все. Может, Сус вовсе тут ни при чем…
– Гм… – сказал я.
– Ты только не подумай про Суса, он хороший парень и очень молчаливый.
– Чего ради я стану думать про Суса? – сказал я, чтобы ее успокоить. – Я его и в глаза не видел.
Она опять взяла меня под руку и с энтузиазмом сказала, что сейчас мы выпьем.
– Сейчас самое время нам с тобой выпить, – сказала она.
Она уже прочно была со мной на «ты». Мы свернули за угол и вышли на магистраль. Здесь было светлее, чем днем. Сияли лампы, светились стены, разноцветными огнями полыхали витрины. Это был, вероятно, один из кругов Амадова рая. Но я представлял себе все это как-то иначе. Я ожидал ревущие оркестры, кривляющиеся пары, полуголых и голых людей. А здесь было довольно спокойно. Народу было много, и, по-моему, все были пьяны, но все были отлично и разнообразно одеты, и все были веселы. И почти все курили. Ветра не было ни малейшего, и волны сизого табачного дыма качались вокруг ламп и фонарей, как в накуренной комнате. Вузи затащила меня в какое-то заведение, высмотрела знакомых и удрала, пообещав найти меня позже. Народ в заведении стоял стеной. Меня прижали к стойке, и я опомниться не успел, как проглотил рюмку горькой. Пожилой коричневый дядя с желтыми белками гудел мне в лицо:
– …Куэн повредил ногу, так? Брош пошел в артики и теперь никуда не годен. Это уже трое, так? А справа у них нет никого, Финни у них справа, а это еще хуже, чем никого. Официант он, вот и все. Так?
– Что вы пьете? – спросил я.
– Я вообще не пью, – с достоинством ответил коричневый, дыша сивухой. – У меня желтуха. Слыхали про такое?
Позади меня кто-то сверзился с табурета. Шум то стихал, то усиливался. Коричневый, надсаживаясь, выкрикивал историю про какого-то типа, который на работе повредил шланг и чуть не умер от свежего воздуха. Понять что-нибудь было трудно, потому что разнообразные истории выкрикивались со всех сторон.
– …Он, дурак, успокоился и ушел, а она вызвала грузотакси, погрузила его барахло и велела свезти за город и там все вывалить…
– …А я твой телевизор к себе и в сортир не повешу. Лучше «Омеги» все равно ничего не придумать, у меня есть сосед, инженер, он так прямо и говорит. Лучше, говорит, «Омеги» ничего не придумать…
– …Так у них свадебное путешествие и закончилось. Вернулись они домой, отец его в гараж заманил – а отец у него боксер – и там его исхлестал, ну, до потери сознания, врача потом вызывали…
– …Ну ладно, взяли мы на троих… А правило у них знаешь какое: бери все, что захочешь, но сглотай все, что берешь. А он уже завелся. Берем, говорит, еще… А они уже ходят рядом и смотрят… Ну, думаю, хватит, пора рвать когти…
– …Деточка, да я бы с твоим бюстом горя бы не знал, такой бюст раз на тысячу встречается, ты не думай, что я тебе комплименты говорю, я комплиментов не люблю…
На опустевший табурет рядом со мной вскарабкалась поджарая девчонка с челкой до кончика носа и принялась стучать кулачками по стойке, крича: «Бармен! Бармен! Пить!» Гомон опять немного стих, и я услышал, как позади двое переговариваются трагическим полушепотом: «А где достал?» – «У Бубы. Знаешь Бубу? Инженер…» – «И что, настоящий?» – «Жуть, сдохнуть можно!» – «Там еще какие-то таблетки нужны…» – «Тихо, ты…» – «Да ладно, кто нас слушает… Есть у тебя?» – «Буба дал один пакетик, он говорит, этого в любой аптеке навалом… Во, смотри…» Пауза. «Де… Девон… Что это такое?» – «Лекарство какое-то, почем я знаю…» Я обернулся. Один был краснощекий, в расстегнутой до пупа рубашке, с волосатой грудью. А другой был какой-то изможденный, с пористым носом. Оба смотрели на меня.
– Выпьем? – предложил я.
– Алкоголик, – сказал пористый нос.
– Не надо, не надо, Пэт, – сказал краснощекий. – Не заводись, пожалуйста.
– Если нужен «Девон», могу ссудить, – громко сказал я.
Они отшатнулись. Пористый нос принялся осторожно озираться. Краем глаза я заметил, что несколько лиц повернулись в нашу сторону и выжидательно застыли.
– Пошли, Пэт, – сказал вполголоса краснощекий. – Пошли, ну его совсем.
Кто-то положил руку мне на плечо. Я оглянулся и увидел загорелого красивого мужчину с мощными мышцами.
– Да? – сказал я.
– Приятель, – сказал он доброжелательно, – брось ты это дело. Брось, пока не поздно. Ты «Носорог»?
– Я гиппопотам, – сострил я.
– Не нужно, я серьезно. Тебя, может, побили?
– До синяков.
– Ладно, не расстраивайся. Сегодня тебя, завтра ты… А «Девон» и все прочее – это дрянь, ты уж мне поверь. Много на свете дряни, а это уж всем дряням дрянь, понимаешь?
Девочка с челкой посоветовала мне:
– Тресни ему по зубам, чего он суется… Шпик паршивый…
