Я взял томик Минца, лег в гостиной на тахту и читал до сумерек. Очень люблю Минца, но совершенно не помню, о чем я читал. С шумом проехала вечерняя смена. Тетя Вайна кормила Лэна ужином, пичкала его толокном с горячим молоком. Лэн капризничал, хныкал, а она терпеливо и ласково уговаривала его. Таможенник Пети внушал командирским голосом, но вполне добродушно: «Надо есть, надо есть, раз мать говорит – надо есть, выполняйте…» Заходили двое каких-то, судя по голосам – разболтанных молодых людей, спрашивали Вузи и заигрывали с тетей Вайной. По-моему, они были пьяны. Темнело быстро. В восемь часов в кабинете зазвонил телефон. Я босиком сбегал в кабинет и взял трубку, но никто не заговорил. Как аукнется, так и откликнется. В восемь десять в дверь постучали. Я обрадовался, что это Лэн, но это оказалась Вузи.
– Что же вы даже не заходите? – возмущенно спросила она прямо с порога. На ней были шорты с изображением подмигивающей физиономии, тесная курточка-безрукавка, открывающая пупок, и огромный прозрачный шарф, она была свежая и крепенькая, как недозрелое яблоко. До оскомины.
– Я сижу и жду его весь день, а он здесь валяется. У вас болит что-нибудь?
Я поднялся и сунул ноги в туфли.
– Садитесь, Вузи. – Я похлопал по тахте рядом с собой.
– Не сяду я с вами, – сказала она. – Он тут читает, оказывается… Хоть бы выпить предложил.
– В баре, – сказал я. – Как поживает слюнявая корова?
– Слава богу, сегодня ее не было, – сказала Вузи, залезая в бар. – Сегодня мне досталась мэриха… Вот дурища! Почему, значит, ее никто не любит? А за что ее любить?.. Вам с водой?.. Глаза белые, морда красная, задница диваном – ну как у лягушки, ей-богу… Слушайте, давайте сделаем «хорек». Сейчас все делают «хорек»…
– А я не люблю делать, как все.
– Это я и сама вижу. Все идут гулять, а он валяется. И читает вдобавок.
– Он устал, – сказал я.
– Ах так? Тогда я могу уйти!
– А я вас не пущу, – сказал я, поймал ее за шарф и посадил рядом с собой. – Вузи, девочка, вы специалист только по дамскому хорошему настроению или вообще? Не можете ли вы привести в хорошее настроение одинокого мужчину, которого никто не любит?
– А за что вас любить? – Она оглядела меня. – Глаза рыжие, нос картошкой…
– Как у крокодила.
– Как у пса… Не обнимайтесь, я вам не позволяю. Почему вы не зашли?
– А почему вы меня вчера бросили?
– Здравствуйте, я его бросила!..
– Одного, в чужом городе…
– Я его бросила! Да я вас потом везде искала! Я всем рассказывала, что вы тунгус, а вы пропали, – очень нехорошо с вашей стороны… Нет, я не разрешаю! Где вы вчера были? Рыбарили, наверное? А сегодня опять ничего не расскажете…
– Почему это не расскажу? – возразил я. И я рассказал ей про Старое Метро. Я сразу сообразил, что правды будет недостаточно, и я рассказал про людей в металлических масках, про жуткую клятву, про стену, мокрую от крови, про рыдающий скелет – про разные вещи я рассказал и дал ей пощупать желвак за ухом. Ей все это очень понравилось.
– Пойдемте сейчас же, – сказала она.
– Ни за что, – сказал я и лег.
– Что за манеры? Сейчас же вставайте, и пойдем! Ведь мне никто не поверит, а вы покажете эту шишку, и все сразу будет в порядке.
– А потом мы пойдем на дрожку? – осведомился я.
– Ну да! Знаете, это, оказывается, даже полезно для здоровья…
– И будем пить бренди?
– И бренди, и вермут, и «хорек», и виски…
– Хватит, хватит… И будем тискаться в машинах на скорости в сто пятьдесят миль?.. Слушайте, Вузи, зачем вам туда идти?
Она наконец поняла и растерянно заулыбалась.
– А что тут плохого? Рыбари ведь тоже ходят…
– Да нет, ничего плохого, – сказал я. – Но что тут хорошего?
– Не знаю. Все так делают. Иногда бывает очень весело… И дрожка. В дрожке все всегда исполняется…
– Что же это – все?
– Ну не все, конечно… Но о чем думаешь, чего хотелось бы, часто исполняется. Как во сне.
– Так, может, лучше лечь спать?
– Ну да! – сердито сказала она. – В настоящем сне такое бывает… Будто вы не знаете! А в дрожке – только то, что хочется!..
– А что вам хочется?
– Н-ну… Много чего…
– А все-таки? Вот пусть я волшебник. И я вам говорю: загадайте три желания. Любые, какие хотите. Самые сказочные. И я вам их исполню. Ну-ка?
Она тяжело задумалась, у нее даже плечи опустились. Потом лицо ее прояснилось.
– Чтобы я никогда не старилась! – заявила она.
– Отлично, – сказал я. – Раз.
– Чтобы я… – вдохновенно начала она и замолчала.
