– В другой раз, если можно, – сказала Нина. – Когда-нибудь в другой раз.
Акимов засмеялся и достал из кармана ультразвуковой свисток. Нина зажала уши. Акимов свистнул, и «кентавр» прежним неспешным аллюром, не поворачиваясь, вернулся к «Орангу». Нина проводила его любопытным взглядом.
– Странная форма для машины, – заметила она. – Настоящий богомол.
Акимов сказал:
– По-моему, для эффекторного механизма форма очень рациональная. К тому же выдумали ее не мы.
– Кто же?
– «Оранг».
Нина прикусила губу и оглянулась на «Оранга». Сиреневая цистерна на гусеницах выглядела очень мирно.
– Слушай, – сказала Нина, – как устроен «мозг» этой системы? Ведь это не полупроводники, конечно?
– Ага, – засмеялся Акимов, – все-таки интересно? Специалист остается специалистом.
Нина и глазом не моргнула.
«СКИБР» представлял собой чрезвычайно сложный механизм, непрерывно воспринимающий обстановку и непрерывно реагирующий на нее в соответствии с требованиями основной программы – собирать и передавать самую разнообразную информацию об этой обстановке. Создание такого механизма потребовало отказа от классических форм кибернетической техники – полупроводников, губчатых метапластов, волноводных устройств. Необходимо было принципиально новое решение. Оно было найдено в использовании замороженных почти до абсолютного нуля квантово-вырожденных сложных кристаллов с непериодической структурой, способных претерпевать изомерные переходы в соответствии с поступающими сигналами. Были отысканы и средства регистрации этих переходов и превращения их в сигналы на эффекторы.
Нина вздохнула:
– Нет, для меня это слишком сложно. Вырожденные кристаллы… Изомерные переходы…
– Я всегда говорил тебе, чтобы ты занялась теорией, – назидательно сказал Акимов.
– А время? Ведь я рисую.
– Да… Конечно. Я совсем забыл.
Он наклонился, взял ее руки в свои и приложил ее ладони к своим щекам. Щеки были горячие и колючие.
– Тебе бриться надо, – шепнула она.
– Угу…
Он испытывал блаженство. «Навсегда и вместе, – подумал он. – Вместе и навсегда».
Сиреневые страшилища почтительно таращились на них, «Оранг» меланхолично мигал цветными огоньками.
– Слушай, – спросила Нина, – а почему они сиреневые?
Акимов пожал плечами:
– Откуда я знаю? Если бы они были оранжевыми, ты спросила бы, почему они оранжевые. Это «Оранг» решает. Сегодня утром они были желтыми.
Нине стало смешно. Она прыснула и закашлялась. Акимов похлопал ее по спине.
– Я серьезно говорю, – сказал он. – Ведь это самоорганизующаяся система. И характеристики системы определяет сам «Оранг». И чем он руководствовался, окрашиваясь в сиреневый цвет, знает только он сам. Мы можем только догадываться. Может быть, это он из-за тебя.
– Поразительный нахал, – сказала Нина. – Интересно, что он этим хочет сказать? Подумай, ведь он и тебя мог бы выкрасить в сиреневый цвет. Или в желтый.
Она снова вспомнила Быкова и замолчала. Акимов сидел, закрыв глаза, и думал, какие у нее мягкие, теплые, сильные руки.
– Слушай, – сказала Нина, – ты думаешь, они помогут Быкову? Ты думаешь, Быков серьезно рассчитывает на них?
– Вероятно. Во всяком случае, с ними лучше, чем без них. Все-таки меньше риска. Вот Быков сажает корабль на неизвестной планете. О ней ничего нельзя сказать заранее. Сейчас нельзя даже наверняка сказать, что она существует. Он сажает корабль. Может быть, там камни взрываются под ногами. Или океаны из фтороводорода. Или электрические разряды в миллионы вольт. В общем, неизвестно и опасно. И Быков посылает на разведку роботов. Вот этих скибров. Роботы узнают все, расскажут, посоветуют, что делать. Так я себе это представляю.
– Тогда это очень важно, – проговорила Нина.
– Да…
«Если Быков решит садиться, – подумал Акимов. – Если вообще будет где садиться. Но главное – почему Быков приехал сам? Почему не приехал его кибернетист?»
– Мне уж-жасно хочется, чтобы Быкову понравились ваши скибры, – сказала Нина.
– Мне тоже. Завтра он посмотрит. Наше стадо в порядке генеральной репетиции пройдет по Серой Топи. Десять километров сюрпризов и развлечений.
– Каких сюрпризов?
– Всевозможных. – Он взглянул на часы. – Малыш, у нас еще целых шесть часов! Пойдем ко мне, я напою тебя чаем. Чудесным горячим чаем…
Они вышли из мастерской (сиреневые «кентавры» качнулись им вслед, но не двинулись с места) и остановились на краю бетонной площадки.
Ночь шла на убыль. Туман над Серой Топью стал плотнее, небо на востоке посветлело. Над бледными тенями далекого горного хребта висела яркая звезда – искусственный спутник «Цифэй», с которого фотонный исполин Быкова будет стартовать в межзвездное пространство.
Утром с юга приползли тяжелые тучи, и на землю посыпалась мелкая водяная пыль. Но туман над Серой Топью разошелся. Стали видны кусты с пожелтевшими листьями, кочковатые пригорки в щетинистой травке, темные болотные лужи.
