Впрочем, Быков не настаивал. Он помолчал, побарабанил пальцами по подлокотнику и с трудом произнес:
– Дело, собственно, в том, что… Да. Видите ли, две недели назад наш кибернетист сломал позвоночник. Спортивные игры, несчастный случай. Да. Он лежит в госпитале… Говорят, он уже никогда не сможет летать.
«Турболет улетает через полтора часа», – подумал Акимов. И вдруг он понял, о чем говорит Быков.
– Сломал позвоночник? – спросил он. – И никогда уже не сможет летать?
Быков кивнул, не поднимая глаз:
– Никогда. А мы стартуем через неделю.
Тогда Акимов вспомнил ночь, многие ночи, яркий спутник «Цифэй» над горизонтом. И маленькую, хрупкую Нину, которая так счастлива, что они будут вместе и навсегда.
– Я понимаю, – сказал Акимов.
Быков молчал, глядя себе в колени.
– Я понимаю, – сказал Акимов. – Я тоже кибернетист. Вы хотите, чтобы я…
– Да, да, – сказал Быков. – Мы стартуем через неделю. У нас совсем нет времени… Да, конечно. Я тоже понимаю, это тяжело. Шесть лет туда и шесть обратно… И большой риск, конечно… Только… – Он растерянно взглянул на Акимова. – Вы понимаете, экспедиция немыслима без кибернетиста.
Акимов медленно поднялся.
– Что касается работы, – поспешно заговорил Быков, – пожалуйста. Вы можете работать во время рейса. Книги, микрофильмы, консультации… У нас есть отличные математики… Я понимаю, это слабое утешение, но…
Не год, не два, а двенадцать. Это будет двенадцать лет без Нины.
Акимов не знал, как он скажет ей. Он знал только, что в его глазах сейчас то же выражение мучительного напряжения, какое он видел сегодня в глазах Быкова.
Он повернулся и пошел к двери. На пороге он обернулся и сказал с горьким удовлетворением:
– Вы, оказывается, совершенно обыкновенный человек.
Быков стоял лицом к прозрачной стене, глядел на серое небо и думал: «Сколько лет говорили и писали о конфликтах между чувством долга и тягой к личному счастью. Но кто говорил или писал о человеке, который заставлял сделать выбор?»
Валя Петров сам пришел ко мне сообщить об этом. Он стянул с головы берет, пригладил волосы и сказал:
– Ну вот, Саня, все решено.
Он сел в низкое кресло у стола и вытянул свои длинные ноги. Он посмотрел на меня и улыбнулся. Я спросил:
– Когда?
– Через декаду. – Он вертел в пальцах, складывал и разглаживал берет. – Все-таки назначили меня. Я было совсем потерял надежду.
– Нет, почему же, – сказал я. – Ведь ты опытный межпланетник.
– Здесь это не имеет значения.
Я достал из холодильника лимонный сок и мед. Мы смешали и выпили.
– Стартуем с «Цифэя», – объявил он.
– Где это?
– Внеземная станция. Спутник Луны.
– Вот как, – сказал я. – Я думал, Цифэй – это созвездие.
– Созвездие – это Цефей, – пояснил он. – А «цифэй» по-китайски значит «старт». Собственно, это стартовая площадка для фотонных кораблей.
Он поставил бокал на стол, надел берет, встал, протянул руку.
– Ладно, – сказал он. – Я пойду.
– А Ружена? Ружена уже знает?
– Нет. Она еще не знает. Я еще не говорил ей.
Он снова сел в кресло. Мы помолчали.
– Это надолго? – спросил я.
Я знал, что это навсегда.
– Нет, не очень, – ответил он. – Собственно, мы рассчитываем вернуться через двести лет. Или двести пятьдесят. Ваших, земных, конечно. Очень большие скорости. Почти круглое «це». Ладно… Мне надо идти.
Но он не поднимался.
– Выпьем вина, – предложил я.
– Давай.
Мы чокнулись, выпили по бокалу золотистой «Явы».
– Знаешь, – сказал он, – даже не верится. Что ж, перед нами стартовал Горбовский, а перед Горбовским – Быков. Я третий. Готовятся еще две экспедиции. И будет, наверное, еще несколько. Ведь для нас это пустяки. Десять лет рейса, от силы пятнадцать.
– Да-да, конечно, – пробормотал я. – Эйнштейновское сокращение времени и все такое…
Он встал.
– Пойду… Ты будешь провожать меня?
Я кивнул. Он поправил берет и пошел к двери. У дверей остановился.
– Спасибо, Саня, – сказал он.
Я не ответил. Просто не мог сказать ни слова.
С Петровым на «Муромце» уходили еще пять человек. Троих я знал: Ларри Ларсена, Сергея Завьялова и Сабуро Микими. Ларсен даже был моим другом, хотя и не таким близким, как Валя. Провожавших было человек десять. Когда до старта осталось около часа, все расселись в кают-компании «Цифэя». На «Цифэе» не было тяжести, и нас обули в ботинки с магнитными подковами. Ружена и Валя держались за руки. Ружена сильно изменилась за это время. Она похудела, глаза ее стали еще больше, и она все время покусывала нижнюю губу. Она была очень красива, я даже не думал, что женщина может быть такой красивой. Валя держал ее за руку и улыбался. Мне показалось, что мысленно он уже со страшной скоростью несется среди отдаленных звезд. Он и Ружена молчали. Только один раз она что-то сказала вполголоса, и он погладил ее по руке.
