Ченчик был председатель Комитета по внеземным ресурсам.
– Ты снова полетишь туда? – спросила я. Я старалась говорить совсем небрежно, как бы между прочим. Но он понял и засмеялся.
– Конечно, нет. Туда полетят другие. Там будет оборудована база. Ружена – отличное место для базы. С Ружены мы будем стартовать дальше – к системе ВК 902, а оттуда еще дальше – к красному гиганту ВК 1335. Это очень далеко.
Он вдруг вспомнил что-то и наморщил лоб.
– Руженка, – сказал он, – ты не знаешь, что это за блестящая башня стоит на ракетодроме?
Я не знала, о какой башне он говорит.
– Наверное, ее построили за эти полгода, – сказал Валя. Он засмеялся. – Знаешь, когда я понял, что опыт удался? Когда увидел тебя. А то мы глазели на эту башню, и Ларри божился, что это двадцать четвертый век. Теперь я вспоминаю и начальника ракетодрома, но тогда я не узнал его. Просто забыл за семнадцать лет, какой он, и мне показалось, что это новый.
– А ты меня сразу узнал? – спросила я.
– Ну еще бы!
– Я все время думала, что это сон, – сказала я. – Я и сейчас так думаю. Ты просто мираж…
– Твердый, как полено, – добавил он.
Я засмеялась, потом немножко поплакала и рассказала ему, как он год за годом летел один через черную пропасть, полную холодных звезд. Впереди звезды, позади звезды, и больше ничего.
Валя покачал головой.
– Все это так, – протянул он. – Только звезд тоже нет – ни впереди, ни сзади.
– Почему? – спросила я сквозь слезы.
– Допплеровская слепота… При возлесветовых скоростях эффект Допплера смещает излучение звезд в невидимые глазом области. Звезды можно видеть только с помощью специальных преобразователей. А если смотреть в обыкновенные телескопы, то вокруг тьма. Беспросветная тьма. Это очень неприятно, Руженка, – смотреть в обыкновенные телескопы. Кажется, что, кроме тебя, никого нет во всем мире…
Мне стало холодно, и я прижалась к нему.
– Пойдем спать, – сказал он. – Завтра будет тяжелый день.
– А вдруг я проснусь, а тебя нет?
– Так, наверное, и будет. Завтра я рано-рано улечу в Москву. Я даже будить тебя не буду.
– Разбуди, – попросила я.
Он быстро уснул, а я еще долго сидела рядом и смотрела на его лицо. Лицо казалось темным, почти черным в полумраке. Он спал спокойно, только один раз вдруг сказал быстро: «Осторожно, Ларри… Это же адская боль». И через минуту: «Выгони вон Артура. Он не привык смотреть на это».
Никогда больше он не уйдет надолго. Он будет возвращаться постаревшим и когда-нибудь вернется совсем старым, но никогда больше не придется ждать годами. Человек, управляющий временем, – мой муж.
Третья звездная началась. «Муромец», неторопливо набирая скорость, пошел прочь от Солнца по перпендикуляру к плоскости эклиптики. Теперь мне предстояло рассказать о своем замысле товарищам. На Земле я думал, что самое сложное – это добиться согласия у Совета космогации. В том, что согласится экипаж, я не сомневался. Я посмотрел на Сережку – он сидел у пульта и жевал тянучки – и немного успокоился. Сережа согласился еще на Земле, и мы вместе отстаивали эту идею в Совете. Я кивнул ему, и мы вышли в кают-компанию. Там Ларри играл с Сабуро в шахматы, маленький Людвиг Порта копался в фильмотеке, а Артур Лепелье сидел прямой, как манекен, и глаза его были широко раскрыты. У него в глазах была девушка в оранжевом свитере. Я подумал, что он наверняка согласится.
– Вот что, – начал я. – Вы хорошо представляете себе, что такое звездная?
Они посмотрели на меня с изумлением. Конечно, они все хорошо представляли себе. Годы непрерывных будней и отрешение от людей и Земли своего времени, потому что к тому дню, когда мы вернемся, память о нас превратится в легенду. Они молча глядели на меня, затем Порта ответил неторопливо:
– О да, конечно, мы все представляем это хорошо.
Я сказал:
– Я хочу вернуться на Землю раньше чем через двести лет.
– Я тоже, – сказал Сабуро.
– Я тоже, – усмехнулся Ларсен. – Например, сегодня к ужину.
Артур Лепелье заморгал, а Порта с интересом спросил:
– Вы хотите уменьшить скорость?
– Я хочу вернуться домой гораздо раньше чем через двести лет, – повторил я. – Есть возможность проделать всю работу и вернуться домой не через двести лет, а через несколько месяцев.
– Это невозможно, – сказал Сабуро Микими.
– Фантастика, – вздохнул Артур.
Ларри положил подбородок на огромные кулаки и спросил:
– В чем дело? Объясни, капитан.
До выхода в зону АСП (абсолютно свободного полета) оставалось еще около суток. Я сел в кресло между Ларсеном и Артуром и сказал Сергею:
– Объясни.
