Над головой Кондратьева с фырканьем прошел небольшой вертолет. Кондратьев поднял глаза и проводил его взглядом. Вертолет полетел над колпаком, затем вдруг вильнул в сторону и камнем рухнул вниз. Кондратьев ахнул, но вертолет уже стоял на «крыше» колпака. Казалось, он просто неподвижно повис над языками пламени. Из вертолета вышел крошечный черный человечек, нагнулся, упираясь руками в колени, и стал смотреть в ад.
– Скажи, что я вернусь завтра утром! – крикнул кто-то за спиной Кондратьева.
Штурман обернулся. Невдалеке, утопая в пышных кустах сирени, стояли два аккуратных одноэтажных домика с большими освещенными окнами. Окна до половины были скрыты в кустарнике, и качающиеся под ветерком ветки выделялись на фоне ярких голубых прямоугольников тонкими ажурными силуэтами. Послышались чьи-то шаги. Затем шаги на секунду остановились, тот же голос крикнул:
– И попроси маму, чтобы она сообщила Ахмету!
Окна в одном из домиков погасли. Из другого домика доносились звуки какой-то грустной мелодии. В траве стрекотали кузнечики, слышалось сонное чириканье птиц. «Во всяком случае, на этой фабрике мне делать нечего», – подумал Кондратьев.
Он встал и отправился назад. Несколько минут он путался в кустарниках, отыскивая дорогу, затем отыскал и зашагал между соснами. Дорога смутно белела под звездами. Еще через несколько минут Кондратьев увидел впереди голубоватый свет, газосветные лампы столба с указателем и почти бегом сошел к самодвижущейся дороге. Дорога была пуста.
Кондратьев, прыгая, как заяц, и вскрикивая: «Гоп! Гоп!» – перебежал на полосу, движущуюся в направлении города. Ленты неярко светились под ногами, слева и справа уносились назад темные массы кустов и деревьев. Далеко впереди горело в небе голубоватое зарево – там был город. Кондратьев вдруг ощутил зверский голод.
Он сошел у веранды со столиками, той самой, возле которой стоял указатель: «Желтая Фабрика – 1 км». На веранде было светло, шумно и вкусно пахло; все столики были заняты. «Здесь, пожалуй, поужинаешь», – разочарованно подумал Кондратьев, но все-таки поднялся по ступенькам и остановился на пороге. Праправнуки пили, ели, смеялись, разговаривали, орали и даже пели.
Кондратьева потянул за рукав какой-то голенастый праправнук с ближайшего столика.
– Садитесь, садитесь, товарищ, – сказал он, поднимаясь.
– Спасибо, – пробормотал Кондратьев. – А как же вы?
– Ничего! Я уже поел, и вообще не беспокойтесь.
Кондратьев неловко уселся, положив руки на колени. Его визави – огромный темнолицый мужчина, поедавший что-то аппетитное из глубокой тарелки, – вскинул на него глаза и невнятно спросил:
– Ну что там? Тянут?
– Что – тянут? – спросил Кондратьев.
Все за столиком глядели на него.
Темнолицый, перекосив лицо, глотнул и сказал:
– Вы из Аньюдина?
– Нет, – сказал Кондратьев.
Коренастый юноша, сидевший слева, радостно сказал:
– А я знаю, кто вы! Вы штурман Кондратьев с «Таймыра»!
Все оживились. Темнолицый сейчас же поднял правую руку ладонью вверх и представился:
– Москвичев. Иоанн. Ныне Иван.
Молодая женщина, сидевшая справа, сказала:
– Завадская. Елена Владимировна.
Коренастый юноша, двигая ногами под столом, сказал:
– Басевич. Метеоролог. Саша.
Маленькая беленькая девочка, втиснутая между метеорологом и Иоанном Москвичевым, весело пискнула, что она Марина.
Экс-штурман Кондратьев привстал и поклонился.
– Я вас тоже не сразу узнал, – объявил темнолицый Москвичев. – Вы здорово поправились. А мы вот здесь сидим и ждем. Остается только сидеть и поедать сациви. Сегодня днем нам предложили двенадцать мест на продовольственном танкере, – думали, что мы не согласимся. Мы сдуру начали бросать жребий, а в это время на танкер погрузилась группа из Воркуты. Главное – здоровенные ребята! На двенадцать мест еле втиснулись десять человек, а остальные пятеро остались здесь, – он неожиданно захохотал, – сидят и кушают сациви!.. Кстати, а не съесть ли еще порцию? А вы уже ужинали?
– Нет, – сказал Кондратьев.
Москвичев вылез из-за стола.
– Тогда я и вам сейчас принесу.
– Пожалуйста, – сказал Кондратьев благодарно.
Иван Москвичев удалился, протискиваясь между столиками.
– Выпейте вина, – сказала Завадская, пододвигая Кондратьеву свой стакан.
– Спасибо, не пью, – механически сказал Кондратьев. Но тут он вспомнил, что он больше не звездолетчик и звездолетчиком никогда уже не будет. – Простите. С удовольствием.
Вино было ароматное, легкое, вкусное. «Нектар, – подумал Кондратьев. – Боги пьют нектар. И едят сациви. Давно я не пробовал сациви…»
– Вы летите с нами? – пропищала Марина.
– Не знаю, – сказал Кондратьев. – Может быть. А куда?
Праправнуки переглянулись.
– Мы летим на Венеру, – сказал Саша. – Понимаете, Москвичеву приспичило превратить Венеру во вторую Землю.
Кондратьев поставил стакан.
– Венеру? – спросил он недоверчиво. Он-то хорошо помнил, что такое Венера. – А ваш Москвичев был когда-нибудь на Венере?
– Он там работает, – сказала Завадская, – но это не важно. Важно, что он не обеспечил планетолеты. Мы ждем уже три дня.
