Конец XXI века. Люди давно высадились на луну и построили там уже более десяти станций. Начата колонизация Марса. Там тоже построены три станции. Но случается страшное. В землю врезается Странник, огромное космическое тело, которое удалось лишь частично разрушить до его падения на поверхность планеты. Человеческая цивилизация гибнет. Но уцелели лунная и марсианская станции и люди, живущие на них начинают борьбу за свою жизнь. Русские, американцы, китайцы.... Каждая по своему принявшая этот страшный удар объединяется, чтобы выжить не смотря ни на что, при этом по новому открывая для себя Красную планету…
Землю покидали с тяжёлым, тревожным чувством. Дед Макса, Рэм Мохов, когда провожал внука перед полётом на Марс, даже посочувствовал:
– Да, Максимка, и лететь вроде не вовремя, и не лететь нельзя.
А потом, мельком глянув на часы в зале ожидания маршрутных авиеток, со вздохом добавил:
– Я тебе рассказывал уже, что после двух рейсов на Марс мне пришлось покинуть пилотское кресло. Возраст, видите ли у меня предпенсионный. Да ещё во время последнего рейса Красная планета со мной обошлась не слишком ласково. И хоть американцы в эпоху её изучения автоматическими зондами втирали всему миру, что это голая, холодная планета покрыта сплошным красным песком и полностью лишена рас-тительности, на самом деле, всё оказалось не совсем так. Кое-где растительность в виде простейших мхов и даже худосочной травы там обнаружилась. Но в тот рейс мы действительно попали в жуткую песчаную бурю. Представляешь! Тяжеленный посадочный мо-дуль стало расшатывать как карточный домик. Я и ещё трое ребят из нашего экипажа надели бахилы с балластным грузом и вышли наружу, чтобы установить дополнительные растяжки, после чего полезли по трапу назад; и тут на меня порывом ветра сбросило Тельнова, нашего бортмеханика. Его-то от падения я удержал, но при этом со всего маху ударился о стойку модуля и сломал голень. И всё же тогда мы из этой передряги выкарабкались и домой нормально долетели…
Дед на секунду примолк и уже с грустной улыбкой на лице продолжил:
– Понимаешь, в те времена Марс как бы ничей был. Туда и американцы, и китайцы не по одному разу слетали. Вроде бы никто никому не мешал. А позже, когда Колька, хм-м, твой отец начал туда летать, многое изменилось. Америкосы привыкли на Земле всё под себя подминать, ну и там тоже этим занялись. Много они «палок в колёса» нам, да и другим пытались вставить…
Старший Мохов ещё раз мельком взглянул на ча-сы, потом перевёл взгляд на внука, невольно лю-буясь им. Максим давно уже перерос и отца, и деда, был крепким и ладным.
– Когда-то распалась наша империя, СССР. Теперь наступил и их черёд. Видимо, это судьба всех империй – распадаться. Англосаксы ведь буквально обглодали весь мир, задолжали всем и вся, по сути, обворовывая всех. Прокатило им в двадцатом веке, прокатило и в начале двадцать первого, а к концу 21-го им под угрозой военного вмешательства отказали в кредитовании даже их ближайшие союзники. А Китай с Россией и своими союзниками им даже пальчиком погрозили. Американская, да и европейская экономики были огромными финансовыми пирамидами, стоящими на костях других, она могла быть устойчивой и даже расти в размерах, если в основание закладывались новые косточки-кирпичики: чужие деньги, чужие мозги, чужие территории и их богатства. А как только эти кирпичики стали разрушаться, пирамиду начало корёжить так, что пошла она трещинами да и рассыпалась. Твой отец ещё у мамки молоко сосал, когда в бывших американских штатах прошли, где бунты, где погромы, а где и настоящие революции. Как когда-то на месте бывшего СССР возникли новые страны, так и на месте США бывшие штаты образовали свои, независимые государства. Твой отец как раз полетел на Марс в начале распада этой зловредной империи. Но они оказались хитрее нас, русских. Распад распадом, а свой оборонный и научный комплексы они сохранили в лучшем виде. Даже в такое, казалось бы, смурое для них время им удалось изобрести одну гадкую вещь – самоуничтожающиеся гранулы перехвата…
– Дед, я знаю о них всё, что требуется. Я же всё-таки инспектор Космофлота по безопасности. Ты к чему мне эту лекцию о мировом Зле закатил? До отлёта авиетки десять минут осталось, давай о чём-нибудь нашем, домашнем поговорим.
– А я к тому это всё рассказываю, что корабль твоего отца именно на россыпь этих гранул наткнул-ся и погиб. Так что ты не слишком доверяй этим англам – скользкий и хитрый это народец, и у каждого его поколения свои убийственные гранулы для нас найдутся.
Он на секунду замолчал и вдруг порывисто обнял внука.
– Старый я стал. Не знаю, увидимся ли ещё. Ты там по-глазастей, да поушастей будь, а то Колька мой их до последнего всё партнёрами да коллегами звал. Знаю я, какие из них партнёры…
– Мохов! Ты у трапа должен был оказаться хоть на секунду раньше меня.
Первый пилот нашего экипажа, Юра Теплов был всего на три года старше Макса, но привычно изображал из себя отца-командира.
– Так вон, наши на посадку только подтягиваются, – невозмутимо возразил Мохов и приступил к исполне-нию своих прямых обязанностей.
