Мир позавчера полностью

Наконец, некоторые общества терпимее к риску, чем другие, более консервативные. Такие различия знакомы нам по странам западного мира; известны они и у индейских племен, а также племен Новой Гвинеи. Достаточно упомянуть один современный пример: во время недавней военной операции в Ираке американские солдаты проявляли бóльшую готовность к риску, чем французские и немецкие. Предположительное объяснение этого заключается в тех уроках, которые Франция и Германия извлекли из потери почти 7,000,000 своих граждан в двух мировых войнах из-за часто непродуманных военных действий, и в том, что современное американское общество основано эмигрантами из других стран, которые рискнули переселиться в новую незнакомую землю, оставив дома тех, кто боялся риска.

Таким образом, все человеческие общества сталкиваются с опасностями, хотя эти опасности различны для народов, живущих в разных местах и ведущих разный образ жизни. Меня беспокоят автомобили и стремянки, моих новогвинейских друзей — крокодилы, циклоны и враги из других племен, !кунг — львы и засухи. Каждое общество пользуется целым набором средств борьбы с теми угрозами, которые ему известны. Однако мы, граждане государств WEIRD, не всегда так ясно, как следовало бы, представляем себе опасности, с которыми сталкиваемся. Нашу одержимость угрозой, которую несут биотехнологии и аэрозоли, лучше было бы направить на домашние неприятности в виде сигарет и езды на мотоцикле без шлема. Делают ли сходные ошибки, оценивая опасности, традиционные сообщества, еще нужно изучить. Являемся ли мы, современные WEIRD, особенно подверженными непониманию рисков из-за того, что получаем большую часть информации опосредствованно — через телевидение и другие средства массовой информации, которые подчеркивают сенсационные, но редкие события и массовые смерти? Не оценивают ли представители традиционных сообществ риски более точно, потому что узнают о происходящем на основании собственного опыта, опыта родственников и соседей? Не можем ли и мы научиться смотреть на опасности более реалистично?

«Вначале все люди жили вокруг огромного железного дерева в джунглях и говорили на одном языке. Один человек, мошонка которого ужасно распухла из-за червя-паразита, постоянно сидел на ветке дерева, чтобы иметь возможность положить свои тяжелые тестикулы на землю. Из любопытства звери из джунглей приходили и нюхали его тестикулы. И тогда охотникам было легко убивать животных, у всех было много еды, и все были счастливы.

Потом однажды плохой человек убил мужа прекрасной женщины, чтобы заполучить ее себе. Родственники погибшего мужа напали на убийцу, которого, в свою очередь, защищали его родичи, пока наконец убийца и его родичи не залезли на железное дерево, чтобы спастись. Нападающие потянули за лианы, свисавшие с одной стороны дерева, чтобы пригнуть крону к земле и добраться до своих врагов.

Они тянули и тянули, и наконец лианы разорвались пополам, заставив дерево распрямиться с ужасной силой. Убийцу и его родственников разбросало в разные стороны. Они упали так далеко и в таких разных местах, что не смогли снова найти друг друга. Со временем их языки становились все более и более непохожими один на другой. Поэтому-то люди говорят на стольких разных языках и не могут друг друга понять, и поэтому охотникам так трудно поймать животных, чтобы прокормиться».

Эту историю рассказывают в новогвинейском племени сикари. Она служит примером одного из широко распространенных мифов, именуемых мифами сотворения, знакомых нам по рассказам о райском саде и вавилонской башне из библейской Книги Бытия. Несмотря на эти параллели с авраамическими религиями, традиционное общество сикари, как и другие малочисленные народности, не имело ни храмов, ни жрецов, ни священных книг. Почему же система верований сикари так напоминает авраамические религии наличием мифом о сотворении, но так отличается от нее в других аспектах?