Дверь опечатана, и мы триумфальным маршем спускаемся по лестницам. Из непонятной стыдливости неизвестно перед кем у нас не применяются наручники, в которых не очень убежишь, и поэтому мне с Кямилем приходится до машины вести Мамонова под руки, как барышню.
Во дворе горотдела полным-полно. Ребята из милицейского батальона рассаживаются по мотоциклам. Только что закончен развод, значит, уже шестой час. Основательно мы проваландались.
— Ну, спасибо, Михеев, поймал, — говорит Рат дежурному.
Тот с недоверием разглядывает Мамонова: с непривычки трудно осознать причинную связь между вспыхнувшей лампочкой и дядей, стоящим у барьера.
— А ты пощупай, убедись, — предлагаю я.
Мамонов понимает, что мы из-за него порядком натерпелись, и тоже улыбается.
Кунгаров с Гурйным идут к Шахинову, а мы с Кямилем, пока дежурный оформляет задержанного в КПЗ [26], садимся за нарды. В конце концов, сегодня выходной!
Нарды, конечно, не шахматы, где все зависит от тебя самого, но хорошее настроение примиряет меня с взбалмошными костями. Кямиль целиком отдается игре, а я механически переставляю шашки из лунки в лунку и думаю совсем о другом. О нашем милицейском счастье. Ведь со стороны может показаться: упрятали человека за решетку и счастливы. А истина в том, что никогда нельзя сказать наоборот: счастливы оттого, что упрятали за решетку. И это не софистика, потому что так оно и есть на самом деле.
— Что Шахинов? — спрашиваю у Рата, еле поспевая за ним. Он так несется в столовую, что Гурин с Кямилем отстали на добрый десяток шагов.
— Принял как должное. Будто после его сегодняшних выкладок Мамонову ничего другого не оставалось, как влезть в эту квартиру и ждать нас.
— А ты обратил внимание, в каком доме находится эта квартира?
— В пятиэтажном, а что?
— В одном из трех, указанных Шахиновым на чертеже.
— Миром правит случай, а…
— …тобой желудок, — с удовольствием закончил я.
Рабочий день начинается с селектора. Еще недавно в радиусе его действия находились только райотделы Баку, а теперь и мы приобщились. Правда, качество связи пока неважное, иногда динамик выдает что-то нечленораздельное, напоминающее бурчание водопроводного крана. В таких случаях Шахинов пожимает плечами и шутит: “Опять действовать по собственной инициативе”.
Но сегодня все в порядке, и вообще селектор — это здорово! По ходу совещания мы узнали, что за истекшие сутки спокойствие столицы не было нарушено тяжкими преступлениями, что в Наримановском районе разоблачена шайка расхитителей, что без происшествий протекала работа метрополитена, что дружинники вагоноремонтного завода задержали хулиганов, безобразничавших во Дворце культуры, что с помощью вертолета на Апшероне поймана группа морских браконьеров, и многое, многое другое.
Мне вдруг захотелось очутиться в Баку.
А все Рат. Из-за него я ежедневно тащусь сюда, за тридевять земель. Мы знакомы еще по юрфаку. Тогда, как и другие второкурсники, я с завистью смотрел на дипломников. Мы были массой, они — индивидуальностями. Они появлялись на факультете с большими портфелями, только начинавшими входить в моду, на равных болтали и шутили с преподавателями, косились на наших девочек и не замечали нас. Мы бы так и не познакомились, если бы меня вдруг не решили исключить из университета.
Я был горячим сторонником свободного посещения лекций и пытался доказать его преимущества собственным примером. За меня вступилось факультетское бюро комсомола, и решающую роль в этом сыграл Рат. Он заявил, что я хорошо учусь, а все остальное — от молодости. То ли довод показался убедительным, то ли потому, что Рату симпатизировал даже декан, дело кончилось выговором. Рат поздравил меня и посоветовал взрослеть как можно дольше. Потом мы встречались просто в городе и по службе, а когда его выдвинули сюда, я потащился следом.
… Очередь дошла до нас, голос из динамика спросил: “Что с кражами?”
Шахинов придвинул микрофон:
— Вчера задержан с поличным Мамонов, рецидивист без определенного местожительства, по-видимому гастролер. Признался в совершении шести краж. Продолжаем оперативно-следственные мероприятия.
Совещание закончено, в опустевшем кабинете остаемся Рат, я и Асад-заде — следователь.
— Вчера сработала техника, — улыбается Шахинов, — теперь предстоит поработать нам. Выявить соучастников и вернуть украденное. Думаю, что обе задачи взаимосвязаны. Есть одна деталь.
Он запнулся, словно раздумывая, стоит ли говорить, потом махнул рукой:
— Ладно, смейтесь. Носовой платок. Откуда он такой у Мамонова?
Чистенький, свежеотутюженный, вспомнил я. Действительно, откуда?
— Я обязательно спрошу его об этом, — сказал Асад-заде.
Рат откровенно фыркнул:
— И еще не забудь, спроси, где он остальные вещи держит.
Парень покраснел и наверняка ответил бы резкостью, но вмешался Шахинов — удивительно обострено чувство такта у этого человека.
