– А куда она делась? – не унимался мальчик, оглядываясь по сторонам и никого, кроме них, не находя.
Хотя утверждать, что кроме них вокруг никого нет, было бы ошибочным. Дворец фей в Тоноаке – такое же загадочное место, как и настоящий Тайрес. Дворец всегда стоял на одном месте, не менялся ни внешне, ни внутренне, но умел скрывать от гостей то, что им видеть не полагалось. Внутренний двор со стороны северо-восточных ворот, через которые они попали на территорию, был небольшим, можно сказать, даже бедным: только конюшни, пристройка, где располагался охранный пост, лестница на стену и арочный вход, ведущий во дворец. Все в светлых тонах – белых и серых, в окружении голых деревьев, давно не распускавшихся новыми цветами. Эта часть дворцовой территории никогда не нравилась леди Эйлау, но нравилась Третьему из-за простоты и отсутствия лишних глаз и ушей.
– Ушла вместе с Клаудией. Иди к ним, мы присоединимся позже.
Эйкен посмотрел на него долгим, испытующим взглядом и вдруг обнял.
– Не убивай Гидра, – прошептал мальчик. – Пожалуйста. Ты и так многих убил.
Третий потрепал его по макушке и отстраненно ответил:
– Я сделаю то, что нужно.
– Ах, старые добрые темницы, – мечтательно протянул Магнус, провожая взглядом двух охранников, которым Третий приказал оставить их. – Как же я по ним скучал!
– Они ведь ничем не отличаются от омагских, – непонимающе возразил Третий.
– Как это ничем? В Омаге холодно, в Тоноаке теплее.
Сальватор ждал продолжения, но Магнус развел руками.
– И? Это все?
– Разумеется. Тебе нужно что-то еще?
– Темницы везде одинаковые.
– Не путай, мой драгоценный. Благодаря теплу Тоноака все привычное становится намного лучше.
Третий не сказал бы, что в Тоноаке очень уж тепло. Но Магнус всегда отличался неизменной верой в лучшее и особой любовью к Тоноаку, включавшей в себя не только тепло и гостеприимство фей, но также вино и женщин.
Однако сначала всегда были темницы и пленники.
На затертой заплесневелой поверхности двери в самом конце длинного коридора слабо мерцали сигилы, не позволявшие войти и выйти тому, кто не знал нужной последовательности магических знаков. Это знание хранилось у Клаудии, и она передала его с крупицами информации, которые удалось добыть за это время.
– Ну, вперед, – со свистом втянув воздух, сказал Магнус и толкнул дверь сразу после того, как Третий перестроил последовательность сигилов.
Их встретила полутьма и тишина, разгоняемые лишь треском факелов на стенах и тусклым огнем. Здесь было достаточно места, чтобы расположить стул с кандалами, к которому был прикован Гидр, и оставить пространство для взмаха меча. Пол был багряным от крови, но сухим.
Магнус закрыл дверь. Третий провел рукой по ней, складывая сигилы в нужной последовательности, и посмотрел на Гидра.
Мужчина выглядел изможденным, но все еще способным ответить на несколько вопросов. Его щетинистое лицо было перекошено, карие глаза потускнели, а на пальцах виднелась кровь, будто Гидр отчаянно царапал ногтями деревянные подлокотники, пытаясь вырваться.
Магнус обошел бывшего целителя и встал позади, сложив руки за спиной.
– Здравствуй, Гидр, – с широкой улыбкой поприветствовал Третий, наклонившись к нему. – Как ты тут?
Мужчина не ответил. Всего на секунду Третьему показалось, что в его взгляде промелькнул проблеск осознания, воспоминания о том, из-за чего он оказался здесь, но все тут же исчезло.
– Так и быть, я повторю вопрос. Как ты тут?
Гидр не ответил и на этот раз.
– Я хочу напомнить, что ты должен отвечать, когда я спрашиваю. Ты ведь меня понимаешь?
Целитель не мог не понимать его, ведь в воспоминаниях Клаудии, прочтенных Третьим, четко виделось, как Гидр разговаривал с ними.
– Когда я спрашиваю, – взяв мужчину за подбородок и заставив посмотреть в глаза, тихо произнес Третий, в то же время ощутив, как все существо Гидра отчаянно сопротивляется попыткам Времени прочитать его, – ты должен отвечать.
Гидр не ответил. Третий, понимающе кивнув, резко поднял ногу и коленом ударил целителя в сломанную челюсть. Громкий хруст и отборная ругань – единственное, что перебило фырканье Магнуса. Совсем не этого добивался Третий.
– Когда я спрашиваю, – повторил Третий, возвращая голову Гидра в прежнее положение, – ты должен отвечать.
– Ты мне не король, – с трудом прохрипел мужчина.
– Рад, что ты наконец здесь, с нами, – холодно отреагировал Третий. – Поговорим?
– Великанские ублюдки только и могут, что громко рычать, но не кусаться.
Магнус фыркнул еще громче.
– Поверь мне, ты не захочешь, чтобы я тебя укусил.
– Неужели у тебя все-таки есть настоящие клыки?
Третий сделал шаг назад и со всей силы ударил Гидра ногой, решив, что пачкать об него руки – последнее, что он стал бы сейчас делать.
– Поговорим? – обманчиво миролюбивым тоном повторил сальватор.
– Ты убьешь меня, как убил каждого, кто не угодил тебе. Зачем нам разговаривать?
– Я даю тебе шанс доказать, что ты невиновен. Или хотя бы смягчить наказание. Поверь мне, никому не хочется, чтобы его убивали долго и мучительно.
– Как ты убивал Лайне?
