– Значит, не наливал. Уверена, ему вообще было не до меня. Лучше скажи… О, нет, погоди-ка! – Пайпер замахала руками, останавливая себя на середине предложения, и сосредоточенно вслушалась в музыку, изменившую мотив. – Это для того крутого танца, о котором говорила Мелина?
– Я понятия не имею, о каком танце она говорила.
– Ладно, – разочарованно выдохнув, согласилась Пайпер. – Тогда для чего эта музыка?
– Один из традиционных танцев фей, единственный, где есть хоть какая-то структура, которую можно понять.
– Что за танец?
– Яха́ди.
Третий был уверен, что это название ей ничего не дало. Но девушка уверенно кивнула и сказала:
– Отлично. Пойдем танцевать.
– Что?
– Пойдем, – упрямо повторила она, сильнее потянув его за рукав. – Я устала шататься без дела.
– Просто уточню: ты приглашаешь меня на танец, – для чего-то повторил Третий, делая небольшой шаг вперед.
– Именно.
– На яхади, который не умеешь танцевать.
– Точно.
– Магнус тебе точно ничего не наливал?
Иногда фейское вино придавало храбрости настолько, что выпившие его люди начинали творить разного рода безумства. Третий не назвал бы простое приглашение на танец безумством, но это была Пайпер, и он хотел, чтобы она понимала, что делает.
Девушка повернулась к нему с таким оскорбленным выражением, что он тут же собрался забрать свои слова обратно.
– Я что, не могу захотеть просто потанцевать? – тихо и угрожающе спросила Пайпер. – В прошлый раз все вышло просто ужасно.
– В прошлый раз?
– Я танцевала с… довольно эксцентричным принцем.
Третий не сдержался и громко хмыкнул. Это было очень иронично.
– Он сказал, что вера в сальваторов слепа.
Только появившаяся улыбка мгновенно сошла с его лица.
– Сальваторы в этом не виноваты. Сигридцы могут думать, что это не так, но я знаю: мы не виноваты, что их вера оказывается слепой. Моя вера в сальваторов никогда не была слепой, – вкрадчиво добавил Третий, посчитав, что это необходимо.
– Так ты веришь в меня?
– Верю.
– И мне веришь?
– Разве я не сказал об этом только что?
– Это немного другое.
– Не понимаю, но… хорошо. Я верю тебе и верю в тебя.
Если он не будет верить в другого сальватора, то этот мир уже ничто не спасет.
– Отлично. Тогда хватит ломаться, пошли танцевать.
Третий не отследил в ее словах логической цепочки, но сдался, позволив Пайпер, под тихий смех, почему-то напоминавший злорадный, вести его вперед.
От Стефана он знал, что фейский яхади чем-то напоминает земной вальс, но распознать в них разницу не смог так же, как не смог отыскать сходств. В детстве, когда довольно строгий учитель требовал, чтобы он отточил каждое движение до совершенства, Третий падал с ног от усталости, но делал это, пытаясь быть хорошим сыном и учеником, способным справиться с чем угодно. Лишь впервые оказавшись на празднестве фей, он понял, что настоящий яхади сильно отличается от того, который он учил. И неудивительно, ведь учитель был не феей, а лишь ворчливым стариком, которому нравилось гонять детей до изнеможения.
– Все зависит от темпа музыки, – начал объяснять Третий, когда Пайпер, притащив его едва ли не в самый центр танцующих, повернулась к нему и выжидающе уставилась, сведя брови к переносице. – Больше всего феи любят быстрый темп.
– Почему?
– Раскованность. Настоящие фейские празднества безумнее, чем то, что ты видишь сейчас. Для них не существует никаких ограничений, только клятвы, исходящие от самой души. В яхади нет постоянных движений, лишь одно условие – прикосновения.
– Чего? – едва не воскликнула она возмущенным тоном.
– Руки, ноги, грудь, спина – в яхади танцующие постоянно касаются друг друга. Феи считают, что это позволяет лучше чувствовать друг друга.
Третий всегда считал это странным, ведь не понимал, как можно без остановки касаться кого-то в течение всего танца. Более-менее простым это было, когда он учился, и то лишь потому, что учитель говорил исключительно про руки. Настоящие феи были настолько ловкими и извращенными в своей изобретательности, что могли касаться друг друга везде.
– Что насчет других темпов?
– Сколько я был в Тоноаке, они всегда играют средний. Не слишком быстро, не слишком медленно, чуть больше плавности.
– И это все?
– Я же сказал: это единственный танец, где есть хоть какая-то структура, которую можно понять.
– Это не структура, а просто что-то странное.
– Для людей многое фейское кажется странным. Все еще хочешь танцевать?
Он сказал это без какого-либо злого умысла, лишь предположив, что подобное и впрямь покажется Пайпер чересчур странным, но не ожидал, что она схватит его за руки и уверенно скажет:
– Только руки. И если наступлю на ноги – извини, – продолжила девушка, кладя его правую ладонь себе на талию. – У меня плохо с чувством ритма. Но в свое оправдание скажу, что ты великан, так что потерпишь.
Третий напряженно следил, как его левая рука, поднятая правой рукой Пайпер, застывает на уровне ее плеча, и с ужасом ощутил, как пальцы правой чуть сильнее сжимают ткань ее платья. Свободная рука Пайпер легла ему на плечо.
