Джинн Каслана умел импровизировать, но в последнее время ему не везло буквально во всем. Проблемы валились одна за другой, и Джинн даже относительно неплохо справлялся, однако сегодня все пошло не по плану с самого начала.
Он заметил жеребца Катона, тенью скакавшего прямо ко дворцу, едва только сам пересек ворота. И сразу же понял, что предводитель Дикой Охоты так торопится не для того, чтобы как можно скорее оказаться в тепле и поприветствовать правителя Омаги.
Джинн попытался остановить его, но не смог: после недавней стычки с тварями силы еще не восстановились. Катон, научившийся обходить клятву, которая не позволяла ему вредить людям Третьего, не стеснялся использовать все средства, что имел в запасе. В то время как магия Джинна была истощена длинным путешествием и сложными манипуляциями, благодаря которым он выживал. Из-за своей природы Джинну стоило огромного труда управляться и с той магией, которая была в его крови изначально, и с магией богини Геирисандры, а тут еще ограниченность в Диких Землях…
На секунду Джинн остановился и поднял глаза к небу. Ни солнца, ни звезд. В этом мире звезды вообще были другими, чужими.
Он устало вздохнул и дальше повел Пайпер к целителям.
– И давно ты сальватор? – спросил мужчина, стараясь придерживаться ее темпа. Они вошли в закрытый переход, ведущий внутрь дворца, и Джинн был рад наконец избавиться от ощущения непомерного давления, которое оказывало на него чужое небо. Серое, никогда не знавшее теплых лучей солнца. А на севере частенько шел снег, который Джинн просто ненавидел.
– А давно ты из другого мира? – в ответ спросила она, плохо скрывая любопытство.
– Всю свою жизнь, если я правильно помню. Единственная проблема в том, что я как раз плохо помню свою жизнь.
Когда они прошли еще несколько коридоров, Пайпер, наконец произнесла:
– Я не понимаю.
– Я помню, что много странствовал, а в Сигриде оказался как раз незадолго до Вторжения и… Ну, так я очутился здесь, со всеми остальными.
– Но из какого ты мира? С Земли? Или из… – она защелкала пальцами, пытаясь вспомнить нужное слово, и едва не просияла, закончив: – Иные миры, да? Те, что еще не исследованы. Или куда никто не может попасть.
– Не помню. Но знаешь, сейчас это не имеет значения. Давай лучше займемся твоими ранами, пока магия сакри не решила покинуть тебя и спрятаться где-нибудь глубоко внутри.
– Ты многое знаешь про нее?
– Никто не знает о магии сакри лучше самих сакри или их сальваторов. Это факт.
– Если бы я могла просто взять и поговорить с Лерайе, я бы так и сделала, поверь, – недовольно проворчала девушка, обгоняя его.
– А ты не можешь?
Пайпер бросила на него раздраженный взгляд через плечо, но потом резко дернула головой и поморщилась.
– Хватит, – пробормотала она, сжав переносицу.
– Прошу прощения?
– Я не с тобой говорю, а с королевой драмы. Да, это я про тебя! – повысила голос Пайпер, резко остановившись. – Хватит, я тоже много всяких слов знаю!
– Ты, полагаю, ругаешься с Лерайе?
– Да. Точнее, она со мной ругается. К счастью, мы все дальше и дальше.
– От чего или кого?
Пайпер поджала губы и оглянулась на арочные окна по правую сторону. Квадратный внутренний двор, где они находились совсем недавно, уже пустовал, только слуги оттирали кровь Катона с каменной дорожки.
– А, ты о Третьем. Выходит, твоя магия реагирует на его?
– Сильнее, чем мне бы того хотелось. От этого Лерайе становится шумной.
– Это плохо?
Пайпер не ответила и продолжила путь.
– Прекрасно, – пробормотал ей в спину Джинн. – Просто прекрасно…
Стоит только Третьему попасться ему на глаза, как Джинн выскажет все, что думает о крайне непростом положении, в котором они оказались.
– Ветон, милая, – ворковал Джинн, пока целительница очень старалась не кривить губы на его привычную лесть, – ты, как и всегда, просто очаровательно накладываешь швы!
Пайпер, которая почему-то до сих пор не ушла, хотя с ней закончили минут двадцать назад, удивленно округлила глаза.
– В следующий раз я попрошу Катона бить сильнее, – процедила Ветон сквозь зубы.
Джинн был уверен, что она его по-настоящему ненавидит. Маги, ограниченные определенным внутренним запасом, редко доходили до грани. Научились, в конце концов, не рисковать собой понапрасну. Но Джинн был огромным исключением. Каждый раз, возвращаясь в Омагу, первым делом он посещал Ветон.
– Ты даже не пожалеешь меня? – сокрушенно прошептал мужчина, прижимая перевязанную левую руку к груди.
– А должна?
– Пайпер ты пожалела.
Сальватор свела брови и метнула на него грозный взгляд.
– Тоже мне, сравнил. – Ветон провела ладонью над содержимым небольшого деревянного сундучка и, найдя нужный отвар, достала его и слегка встряхнула. – Риас видела, как несчастную вышвырнули с четвертого этажа. Чудо, что она еще может стоять. Выпей это, – не меняя тона, сказала целительница и бросила ему склянку.
Джинн поймал ее, откупорил и быстро выпил отвар.
– До тебя уже дошли слухи?
– Слухи не дошли лишь до глухих, но и те скоро обо всем узнают.
