— Я уже побеседовал с мистером Верном. Он согласился дать мне написать проект конституции, чтобы управлять этим городом и его населением. Демократия должна жить, и Новый Чикаго будет ее столицей. Теперь ты понимаешь, почему я должен остаться?
— Наверное, да, — торжественно выговорил Робин. Он положил руку на плечо Линкольна. — Желаю тебе всего наилучшего, друг мой. — Оба поспешно обнялись. — До свидания, Авраам.
— До свидания, Робин.
Робин сглотнул, отступил на шаг и оглядел остальных веселых молодцев. Один из новеньких стоял позади, высокий юноша с прямыми черными волосами и открытой улыбкой.
— Маленький Джон, — окликнул его Робин. — Отныне ты будешь нашим новым Маленьким Джоном.
— Pardon, Monsieur Robin?[44] — переспросил Маленький Джон растерянно.
Другой веселый молодец перевел ему слова вожака, и улыбка медленно озарила его лицо, когда он понял:
— Merci! — закричал он. — Merci bien, Robin![45]Робин вздохнул про себя, но не показал этого. Он еще это прозвище заработает. В конце концов, что дурного может быть в том, что француз будет играть Маленького Джона? Он не может быть хуже первого Маленького Джона, который все пытался ввести у веселых молодцев нечто вроде того, что он называл «Министерством веселых прогулок».
Итак, усилив свою шайку, Робин Гуд возглавил ее поход из Нового Чикаго, продолжая искать справедливости и короля Ричарда Львиное Сердце.
— Они идут! — прокричал Джим Боуи, приметив дрожь в воздухе в нескольких футах от места, где стоял. Вместе с почти пятьюстами прочими гражданами Новых Афин он ждал ланча у городского грейлстоуна. Перемещения, хотя и происходили сплошь и рядом, всегда вызывали тревогу среди горожан. Невозможно привыкнуть к тому, что люди материализуются из ничего.
Толпа: мужчин и женщин — поровну, на вид всем, приблизительно, лет по двадцать пять, поспешно попятилась от огромного каменного гриба. Едва ли через пять секунд после предупреждения Боуи мужское тело, нагое и безволосое, материализовалось у самой громады грейлстоуна. К запястью было присоединено неизменное ведерко для съестного, а близ него возникло с полдюжины полотенец. И как только мужчина окончательно воплотился, грейлстоун взревел, точно гром, и синее пламя взметнулось в небо футов эдак на двадцать.
— Кушать подано, — радостно провозгласил Билл Мейсон. Тщательно обогнув еще не очухавшегося новичка, он вскарабкался на грейлстоун и забрал свое ведерко. Открыв, тщательно посмотрел, что внутри.
— Эй, Боуи, у меня бутылочка бурбона. Я уступлю ее тебе за часть шоколада, который ты поднакопил.
Мгновенно позабыв о незнакомце, горожане поспешили к своим Граалям. Боуи продолжил исследование. Времени поговорить с вновь прибывшим еще будет навалом. В Мире Реки всегда есть время. А сперва надо подкрепиться.
Простонав, переместившийся потер голову и сел. Боуи, изучая содержимое ведерка, поглядывал краем глаза на незнакомца. Несколькими месяцами ранее вновь прибывший в считанные секунды после материализации превратился в берсерка. И умертвил трех граждан Новых Афин, пока его не отправили дальше. С тех пор Боуи всегда заботился, чтобы его нож был под рукой, чуть кто поблизости воскресает.
Между тем, его друг Сократ, неизменно добрый самаритянин, встал на колени близ незнакомца. Маленькое безобразное личико философа озабоченно сморщилось.
— Ты не хочешь чего-нибудь съесть? — прозвучал вопрос грека на эсперанто, лингва франка Реки. — Воскрешение вызывает аппетит. Или так мне говорили.
Новичок, высокий и худощавый, с приятным лицом и синевато-серыми глазами, нетвердо помотал головой.
— Нет, спасибо, — ответил он на том же языке. — Последнее, что я помню — это орава каннибалов, всаживающих в меня ножи. Они хотели, чтобы я остался на обед, лучше не скажешь. — И расхохотался во всю глотку. — В сущности, полагаю, на обед у них был я. И это на какое-то время отбило у меня охоту к еде.
— Каннибалы! — ахнула поблизости какая-то женщина, и ее лицо слегка позеленело. — Но ведь пища с грейлстоунов…
— У каждого свой вкус, — заметил Сократ, пожав плечами. — И одним людям труднее угодить, чем другим.
Открыв свой грааль, философ вытащил бекон, латук и сандвич с помидором. Основательно откусив, он показал свою еду соседу. — Ты твердо отказываешься? Или, возможно, чашечка кофе лучше подошла бы тебе?
— Может быть, через несколько минут, — ответил незнакомец. Его взгляд скользнул по толпе. Наконец, он остановился на Боуи, приметном своей светлой кожей и волнистыми рыжими волосами.
— Кажется, я слышал твое имя, — пробормотал новичок в изумлении.
Боуи нахмурился. Голос звучал по-знакомому.
— Ты не узнаешь меня, Джим?! — вскричал тот, обуреваемый сильными чувствами. — Ах ты старый сукин сын.
