— Так я и прикидывал, — сказал Боуи, что-то поспешно обдумывая. Крокетт не сильно изменился с тех дней в пограничье. Великолепные замыслы, но мало терпения для отработки деталей. — Единственный способ чего-то достичь — это остаться живыми. Возможно, смерть здесь и не навсегда, но она рассеет нашу компанию на все четыре ветра. Так что надо разрабатывать планы. Большие планы. Плавание в каноэ — это не то. Нам понадобится судно. И хорошее. Плюс команда, чтобы ею править.
— Судно? — удивился Крокетт. — И команда? Зачем?
— Я кое-чему научился от кое-каких чудиков, переместившихся сюда за последние несколько лет. Не все обитатели берега Реки так дружелюбны, как граждане Новых Афин. Взять, к примеру, твоих дружков-каннибалов. У нас впятером не такой уж большой шанс продержаться. Но будь нас побольше — дело другое. Вот почему важна команда.
— Спартанцы, — внезапно и пылко вмешался Билл Мейсон. — с тех самых пор, как они разгромили тех налетчиков-викингов в прошлом году, они ищут себе применения.
— Ты угадал мою мысль, — обрадовался Боуи. — Я видел их в действии. Закаленные дисциплинированные бойцы, которые знают, как драться вместе. Как раз то, что нам нужно.
— И жаждут приключений, — подхватил Сократ. — Позвольте мне завтра переговорить с Лисандром Спартанским. Он был у них флотоводцем и знает их лучших моряков. Хотя, подозреваю, что невыносимая скука и его побудит присоединиться к нам.
— А как насчет корабля? — спросил Крокетт. — Или все это еще тоже надо обдумать?
— Может быть, — улыбаясь, произнес Боуи. — Вполне возможно.
На следующее утро Боуи, Крокетт и Мейсон прошли милю вниз по Реке до следующего грейлстоуна.
— Здесь живет Торберг Скафхогг, — сказал Боуи, когда они шагали по прибрежному песку. — Иногда мы встречаемся, чтобы немного выпить.
Увидев неодобрение во взгляде Крокетта, Боуи протестующе поднял руки.
— Знаю, о чем ты думаешь. Ничего подобного. Больше никаких пьяных кутежей. Я получил хороший урок в Аламо. Чуть все ребра себе не переломал тогда, свалившись с укреплений. И принес куда больше ущерба себе, чем мексиканцам. — Лицо Боуи стало торжественным. — Помимо прочего, в те дни меня не больно-то заботило, жив я или мертв. Особенно после того, как холера унесла мою жену и нашу малышку. Выпивка помогала мне забыться. Все переменилось после воскрешения. Жизнь кажется совсем другой, когда знаешь, что Мария жива где-то у Реки. Я исправился. — Техасец улыбнулся. — Может, мне бы следовало подумать о вступлении в Церковь Второй Попытки.
— Угу, — сказал Крокетт, выгнув брови. — Что ты думаешь об этих их проповедниках? Много ли толку в их теории, что мы воссозданы вновь, дабы могли всем скопом стремиться к святости? — Дэйви рассмеялся. — Не могу вообразить старого Энди Джексона, этого воплощенного дьявола, с ореолом.
— То, что нам в жизни дана вторая попытка, поражает меня, как прекрасная идея, — заметил Боуи. — Не говоря уже о третьей, четвертой и не знаю, которой еще. Но люди — это люди. И неважно, сколько раз кто возрождается, изменяются-то они не сильно. По крайней мере, так я понимаю.
— А что это за Торберг, о котором ты упомянул? — спросил Крокетт, меняя тему. — И зачем он нам?
— Около двенадцати месяцев назад, — ответил Билл Мейсон, — флот из шести кораблей викингов явился сюда, идя вниз по Реке. Предводителем у них был Олаф Трюггвасон, норвежский король десятого века, и они искали, где бы им обосноваться. Им удалось покорить две другие долины, и они рассчитывали, что с нами будет не больше хлопот. Никто из них не подумал о спартанцах.
— Там было что-то около тысячи норвежцев, охочих до грабежа, на этих корабликах, — подхватил Боуи, продолжая рассказ. — Они никогда прежде не встречали организованного сопротивления. И вот устремились на берег, полагая, что одолеют нас одним махом. Три тысячи греков, закаленные в боях ветераны из лет, полных межгородских войн, встретили их у самой воды. Песок покраснел от крови.
— Викинги бились отважно, — опять заговорил Мейсон, — но — никакой сплоченности. Каждый дрался сам по себе. Спартанцы, которых с детства приучили действовать отрядами, сражались дружно и слаженно. В одиночку мало кто из них мог бы тягаться с такими противниками. Но сообща они их одолели. Ко времени, когда пал король Олаф, большинство его сподвижников тоже погибло. Немногие оставшиеся, большей частью ремесленники и мастеровые, которые поддерживали их корабли в хорошем состоянии, сдались. Лисандр Спартанский предложил им выбор. Присоединиться к нашей общине, чтобы делиться своими знаниями и умениями или погибнуть от меча. В мире, где смерть ничего не значит, милосердия больше не существует. Норвежцы все до одного выбрали жизнь. Торберг Скафхогг — один из них.
— А их суда? — спросил Крокетт.
— Сгорели в ходе боя, — ответил Мейсон. — К счастью, нам удалось собрать большинство клепок и болтов.
В Мире Реки, где почти не водилось полезных ископаемых, железо ценилось дороже золота. Без него не может существовать современная технология. Поэтому велись войны за металл.
