— Он самый, — ответила Мэри. — Мы пятеро сразу узнали его работу. Оказывается, здесь воскресли не только жертвы, но и убийца. Этот паршивец убивал сзади, перерезая горло ножом. А затем уродовал трупы. Разрезал на кусочки, выпускал кишки и так далее. И, конечно, все убитые были женщины.
— У нас ушло шесть недель на то, чтобы поймать его, — сказала Кэти. — Шесть долгих недель мы его выслеживали и ждали, когда он ошибется. И наконец дождались и поймали его. Взяли с поличным голубчика — по личным причинам. — И она расхохоталась над своей нескладной шуткой.
— Там тоже было кровавое месиво.
— И кто же он такой? — спросил Мейсон.
— Да пошлый зануда из среднего класса, у которого папаня умер от триппера, — ответила Мэри. — Он винил в смерти старикана всех шлюх в целом и решил, что разрешит проблему своим ножом.
— А я думал, душевнобольные исцелились перед воскрешением, — сказал Боуи.
— Да не был он помешанным, — отозвалась Мэри, — во всяком случае, по его мерке. Потрошитель считал, что оказывает услугу обществу. И стал думать так же, когда возвратился к жизни. Треклятый маньяк был убежден, что женщины служат дьяволу. И считал своим святым долгом карать их за аморальное поведение.
— А таких кругом полным-полно, — ухмыльнулся Дейви Крокетт. — Ему поди, не продохнуть было.
— Он убил двенадцать женщин за эти шесть недель, — угрюмым голосом продолжала Мэри. — Как только мы его сцапали, этот гад попытался покончить с собой. Может, он и был немного не того, но не совсем придурок. Потрошитель знал, что на Реке навсегда не умирают. И что он родился бы где-то в другом месте, где никто о нем знать не знает. А чего еще мог бы пожелать убийца? Эта круговерть с воскрешениями означала, что может убивать всех, кого ему ни приспичит — и совершенно безнаказанно.
— Здесь смерть — это лучший способ ускользнуть, — подхватила Кэти. — Потому-то мы и не могли позволить ему загнуться. Фараон отдал Потрошителя нам, чтобы мы с ним делали, что хотим. По его словам, то, что мы пострадали от преступлений Потрошителя на Земле, дает на право наказывать его в загробной жизни. И Мэри придумала, что и как.
— Вы решили держать его здесь живым, — сказал Боуи, который начал кое-что понимать, — чтобы он не мог повредить кому-то еще.
— Именно так, дружок, — сказал Мэри. — Мы даже калечить его не собирались. Может мы и низкого рождения, но мы не дикари. А затем Потрошитель попытался убить Энии Чэпмен во время попытки к бегству. Тогда-то мы и отрезали ему все двадцать пальцев и вырвали глаза. И заперли его в этой клетке. С тех пор — никаких сложностей. Мы пятеро караулим его по очереди. Больше — чтобы не позволить ему покончить с собой. Не шибко какое удовольствие, но ведь кто-то должен это делать. — Женщина опустила арбалет. — Вы услышали мой рассказ. Все еще хотите освободить Потрошителя?
Боуи медленно покачал головой.
— Нет. Но должно быть лучшее средство справиться…
— Я жду, когда о нем услышу, — перебила Мэри. — Какие бы там боги нас ни воскресили, они не подсказывают нам, когда и как поступать. Ваш друг сказал мне, как называется ваш корабль. Ну, так я вижу и наше положение. Если мы позволим Потрошителю помереть, он возродится и снова станет убивать. А держать его живого — немногим лучше. И та и эдак он — незаконченное дело.
Дэйви Крокетт молча взирал на искалеченного мужчину, скорчившегося у дальней стены клетки. Потрошитель жевал жвачку грез, блуждая в мире своего бредового воображения. Техасский вояка покачал головой и отвернулся.
— А что вы делаете, когда его пальцы опять отрастают? — спросил он.
— Снова отрубаем, — сказала Мэри. — И еще раз, и еще раз, и еще раз.
На обратном пути к кораблю Сократ, который не проронил ни слова во время всей этой встречи, высказал мысль, которая вертелась в голове у каждого.
— Что бы это ни было, — печально провозгласил он, — но это не справедливость.
После встречи с Потрошителем и его тюремщицами, Дэйви Крокетт прекратил разговоры о Санта-Анне и отмщении. Очевидно, он более основательно призадумался о своей цели. Не раз и не два течение последующей недели Боуи заставал своего друга поглощенным беседой с Сократом. Во время этих тихих бесед Крокетт ни разу не улыбался.
Самая суть их предприятия оказалась под вопросом еще в тысяче миль ниже по Реке. «Незаконченное дело» причалило у китайской деревни, по обычным причинам. Спартанцы во главе с Лисандром прошагали в дальний конец пляжа, чтобы устроить атлетические состязания. Крокетт, Мейсон, Сократ и Торберг остались на борту, играя в бридж колодой самодельных карт. Историк научил этой игре остальных несколько недель назад, и с тех самых пор они играли при любой возможности. Исаак, как всегда молчаливый, наблюдал за ними.
Как обычно, Боуи потратил большую часть времени на встречи с деревенскими старейшинами. Каждая стоянка на Реке воспламеняла в нем желание узнать, что там дальше. При всех опасностях и неизвестностях путешествия, он больше не тосковал. А это в Мире Реки много что значило.
