Наконец настал день, когда все было готово к запуску. Припасы были загружены, газовый шар — растянут на веревках, и народ с нескольких окрестных миль собрался взглянуть, как вылетают исследователи. Они произнесли небольшую прощальную речь в открытую дверь и окна плотно окруженной гондолы, затем, под ликующие крики и аплодисменты, отдали швартовы и стали медленно подниматься в небо.
Они уже совершили с дюжину тренировочных полетов; единственной разницей было то, что сегодня внизу ревела толпа, которая мало-помалу растаяла. Горы, разделявшие изгибы реки, тоже ушли вниз, и так — пока аппарат не поднялся на несколько тысяч футов выше горных пиков. Воздух здесь был холоден, и в тишине раздавался лишь негромкий скрип веревок о дерево, в то время как гондола плыла под продолговатым шаром.
Как только полет выровнялся, они стали тянуть за канаты управления, продетые через крышу и пущенные вокруг снаружи шара. На канатах были закреплены магниты, которые перемещали внутреннюю отражающую поверхность в положение, из которого свет утреннего солнца фокусировался на котле на оси шара. Несколько минут спустя машина в хвосте гондолы завращалась с негромким «чуфф-чуфф-чуфф». Пропеллер, длинная, круто изогнутая деревянная лопатка, медленно набрал скорость, по мере того, как система разогрелась, и еще через несколько минут мерно замельтешил на низкой скорости. Аппарат поплыл в воздухе, лениво откликаясь рулям высоты и направления. Теперь мягкое гудение пропеллера и шепот ветра, скользящего мимо окон, наполнили гондолу.
Масляный пар, струившийся из машины через внутренний радиатор, нагревал жилой отсек, прежде чем, сконденсировавшись, вернуться в котел. Пассажирам было довольно тепло, но крайней мере, пока длится день, а для ночи они располагали тяжелой одеждой и спальными мешками. Груды оборудования и балласт обеспечили заодно изоляцию. При полном грузе, свободного места оставалось немного; его имелось чуть больше, чем занимал маленький стол и несколько футов незанятого пола — только-только сидеть, стоять или лежать. Это смахивало на жизнь в чулане с едой, шкурами, палатками, ранцами и прочим, распиханным по углам.
К счастью, в мире за окнами было столь же просторно, сколь тесно было в гондоле. Планета смотрелась сверху как гигантское вспаханное и орошаемое с помощью каналов поле: долины протянулись меж отрезков Реки на запад и на восток, насколько достигал глаз. Облака и туман над водой делали расстояния заметно меньшими, чем естественный горизонт, но никто из путешественников не сомневался — каналы простираются на тысячи миль.
Аппарат стал дрейфовать на юго-запад, в направлении преобладающего ветра, пересекая долины под углом. Три пассажира наблюдали за крохотными следами лодок на воде внизу и совсем крохотными людьми на берегу; людьми, жившими в нескольких милях от них, но за горами, и в силу этого — навеки чужими тем, что населяли соседнюю долину.
Все утро они дрейфовали, и в полдень подкрепились, как привыкли, когда эхо грома от грейлстоунов внизу указало, что настал час. Вскоре после того Амундсен заполз в свой спальный мешок и натянул на глаза маску, чтобы удалось уснуть. Аппарат требовал постоянного управления, дабы они, чего доброго, не врезались в гору или не попали в воздушный поток, идущий на север — и он вызвался держать первую ночную вахту. Пири и Гресса все послеполуденное время развлекались, любуясь пейзажем внизу. Миль эдак через сотню направленность долин с востока на запад сменилась более заметной ориентацией север-юг, затем они некоторое время бежали в направлении юго-запад — северо-восток. Стало очевидным, что не только сама Река меандром обходит всю планету, но и долины тоже образуют свой меандр, более крупный. Пири пораскинул мозгами, а не могут ли сверхизлучины означать некоего космического послания, но им не удалось уловить хотя бы намек на таковое с того небольшого участка планеты, который открылся им во время дрейфа.
К вечеру Грессу утомило это зрелище. Подавив зевок, она сказала:
— Здесь наверху довольно славно, но, признаться, я думала, что у нас будет больше приключений.
ГІири негромко рассмеялся:
— Я всегда говорил: «Чем более драматичны твои экспедиции, тем более ты неумел». — Затем его улыбка чуть заколебалась, и он добавил. — К тому же, у нас еще масса времени для приключений. Не стоит звать неприятности; довольно скоро они сами нагрянут.
