— Нет! — ответил Джо. — Я не уйду! — И он со стоном упал на колени.
— Уходи назад! Это приказ! — закричал Сэм.
Он запоздало пригнулся, когда пуля, просвистев рядом с ухом, размазалась пятном на стволе железного дерева. Пластиковые осколки разлетелись в стороны. Клеменс почувствовал жгучую боль в предплечье и в колене. Джо тяжело поднялся и, как раненый слон, пошел прочь, подволакивая ногу. На смену ему из дыма появился Сирано, покрытый пороховой копотью и пятнами крови. В правой руке он сжимал резной эфес длинной и тонкой рапиры; в другой руке виднелся пистолет. Позади него, такая же грязная и перепачканная кровью, шагала Ливи с тяжелой сумкой на плече. Пока де Бержерак сражался с врагами, она перезаряжала пистолеты и передавала их Сирано. Увидев Сэма, Ливи улыбнулась. Ее белые зубы блеснули на закопченном лице.
— О боже, Сэм! Я думала, ты погиб! Эта ракета попала прямо в твой дом…
— Я рад, что ты переживала за меня, — ответил Клеменс.
Больше он ничего сказать не успел. Да и не о чем было говорить. Поскальзываясь в лужах крови и перепрыгивая через мертвые тела, враги пошли в очередную атаку. У пароландских лучников кончились стрелы; у стрелков осталось по несколько патронов. Однако нападавшие тоже порастратили силы.
Джо Миллер ушел, но Сирано де Бержерак стал его достойной заменой. Он превратился в демона — такого же тонкого, гибкого и быстрого, как его рапира. Время от времени Сирано стрелял из пистолета в лицо противника, делал выпад и пронзал клинком другого врага. Затем француз бросал пистолет назад, и Ливи, выбежав из укрытия, перезаряжала его. Сэм в который раз отметил перемены, происшедшие с ней. Кто бы мог подумать, что его бывшая жена способна так смело вести себя в подобных обстоятельствах. Эта хрупкая болезненная женщина, всю жизнь питавшая глубокое отвращение к насилию, теперь хладнокровно выполняла долг, который побоялись бы взять на себя многие мужчины.
«В том числе и я, — подумал Сэм, — будь у меня время удрать отсюда».
Он действительно очень боялся — особенно теперь, когда Джо Миллер не мог защитить его и оказать моральную поддержку. А Сэм нуждался сейчас и в том и в другом.
Сирано сделал пируэт, но визжавший от бешенства ваххабский араб прикрылся большим щитом. Заметив промах де Бержерака, Ливи подняла обеими руками пистолет и прицелилась. От удара бойка длинный ствол отвело в сторону. Она тут же выровняла его; дым и пламя брызнули в стороны, и араб упал назад с оторванным плечом.
Перепрыгнув через его тело, огромный негр замахнулся на Ливи топором, но Сирано, выдернув лезвие из щита араба, пронзил врагу адамово яблоко.
Атака захлебнулась в крови и трупах. Ряды захватчиков отступили к подножию холма. К ним на помощь поспешила черная амфибия, которая, как «Мерримак»[74] на колесах, задирая вверх короткий ствол, поползла по склону холма. Лотар фон Рихтхофен встал рядом с Сэмом, и тот отступил в сторону, увидев в его руках пусковую трубу с десятифунтовой боевой головкой. Его помощник опустился на колени, зарядил снаряд и нацелил базуку. А уж он-то знал свое дело! Ракета описала пологую дугу, которая завершилась на передней башне вездехода. На броне расцвел огненный цветок, и машину заволокло черным дымом. Амфибия остановилась, затем вновь двинулась вперед. Ее паровые пушки начали подниматься.
— Жаль, что у нас больше нет снарядов, — проворчал фон Рихтхофен. — Иначе мы разделались бы с этой машиной. Сэм, нам не выстоять против нее. Мы оба это знаем, верно?
Нападавшие восстанавливали ряды позади бронированной амфибии. Многие из них издавали боевой клич, которым пользовались альмаки, обитавшие на другом берегу Реки. Очевидно, Хакинг привлек к себе тех протоиндейцев, которых еще не покорил Иэясу.
Начинало темнеть. Только пламя горевших домов, огни очагов и плавильных печей кое-как освещали события, происходившие на равнине. Дождевые тучи, словно волчья стая, набросились на яркие звезды, и через несколько минут хлынул яростный ливень.
Клеменс осмотрелся вокруг. Каждая очередная атака все быстрее уменьшала число защитников. Сэм сомневался, что они выдержат еще один штурм, даже если амфибия не тронется с места. На севере и юге равнины все еще шли сражения. Бой перекинулся на холмы. Но шум, крики и выстрелы постепенно стихали.
Берег, доки и верфь чернели от прибывавших захватчиков. Возможно, к вторжению присоединились Публиджо и Тайфанджо. Сэм бросил последний взгляд на огромный корпус парохода, два гребных колеса которого наполовину скрывались в строительных лесах. За ними, вытягивая к небу длинные шеи, виднелись большие подъемные краны. На какой-то миг Клеменсу показалось, что они зовут его на помощь. Он отвернулся. Ему хотелось плакать, но он чувствовал себя холодным куском льда. И Сэм знал, что пройдет еще немало времени, прежде чем хлынут первые слезы.
Впрочем, если сначала вытечет его кровь, то слез уже не будет. Во всяком случае, не в этом теле.
