Бёртон подумал, а не воспользоваться ли несуществующими магическими силами Моната в качестве рычага для оказания давления на вождя? Может быть, ему удастся выторговать лодку и «дармовые» граали у этого дикаря, ежели его немножко припугнуть? Но хоть Метузаэль и невежествен и, возможно, даже сумасшедший, но он отнюдь не глуп. Он тут же спросит, почему Монат не защитил «Хаджи-2» от крушения, а своих компаньонов — от ран и увечий. Он может даже спросить, зачем Бёртону лодка, если Монат наверняка может наградить их способностью летать по воздуху.
— Да, он убил их, — сказал Бёртон. — И тоже проснулся на этих берегах, не зная ни как, ни почему. Его магические инструменты, конечно, остались там — на Земле. Однако он утверждает, что если когда-нибудь найдет нужные ему материалы, то вновь обретет былую силу и станет опять так же могуч и опасен, как был когда-то. И тогда те, кто обижал его и смеялся над ним, получат вескую причину для беспокойства.
Пусть Метузаэль как следует прожует эту приманку. Метузаэль улыбнулся и ответил:
— А к этому времени…
Бёртон понял. К этому времени плот давно исчезнет отсюда.
— А кроме того, Рашбуб защитит своих сынов. Бог сильнее человека, сильнее даже демона со звезд.
— Тогда почему же Рашбуб не предотвратил крушения плота? — спросил Бёртон.
— Не знаю, но уверен, что он придет ко мне во сне и скажет почему. Ничего не случится с народом Рашбуба без его соизволения.
Метузаэль ушел. Бёртон вернулся в хижину, чтоб проверить состояние своих людей. Казз выходил из хижины, как раз когда Бёртон собирался войти внутрь. Казз снял все свои одежды, кроме килта, обнажив волосатое приземистое тело с могучей мускулатурой. Его голова сидела на слегка наклоненной вперед бычьей шее. Лоб низкий и сильно скошенный, череп длинный и узкий, лицо широкое. Надбровные дуги мощные, костистые, под ними в глубине горят хитрые темные глаза. Нос расплющенный, но с вывороченными ноздрями. Челюсти тоже мощные, выпирающие; рот с тонкими губами. Массивные руки выглядят так, будто могут стереть в порошок камень.
Несмотря на такую пугающую внешность, он вряд ли заслуживал бы где-нибудь в Ист-Энде во времена Бёртона большего, чем случайный взгляд; разумеется, если б он был одет как положено.
Его полное имя звучало так: Каззинтуитруаабемсс, что означало на его родном языке Человек-Который-Убил-Белозубого.
— В чем дело, Бёртон-нак?
— Ты и Монат идите со мной.
Оказавшись в хижине, Бёртон прежде всего справился о самочувствии остальных. Алиса и Фрайгейт сказали, что смогли бы ходить, а вот бегать — никак. Положение Логу было очевидно. Боли она не чувствовала, так как получила порцию мечтательной резинки, но ее здоровье вряд ли могло восстановиться раньше чем через четыре-пять дней. Такой срок требовался для срастания костей. Фантастическая скорость заживления ран в мире Реки зависела от неизвестных факторов, возможно, даже от состава пищи.
Какова бы ни была причина, кости срастались, зубы и глаза регенерировали, разорванные мышцы и обожженная плоть восстанавливались с такой быстротой, которая поначалу бесконечно удивляла жителей долины. Теперь же они смотрели на это как на дело вполне обычное.
Не успел еще Бёртон разъяснить своим людям ситуацию, как в хижине появились двенадцать вооруженных мужчин. Их командир объявил, что у него есть приказ высадить их всех на остров. Два человека положили Логу на носилки и вынесли наружу. Фрайгейт при поддержке Казза и Моната захромал вслед. Они с трудом пробрались через завалы бревен и спустились на берег. Здесь их встретили туземцы-ганопо — рассерженные, но бессильные что-либо предпринять.
Логу унесли в хижину, и стражи удалились после того, как командир предупредил Бёртона и его команду, что им следует держаться подальше от плота.
— А если мы не захотим? — громко спросил Бёртон.
— Тогда вас швырнут в Реку. И возможно, с камнем, привязанным к ногам. Всемогущий Рашбуб повелел нам не проливать крови, за исключением случаев самообороны. Но он нисколько не возражал против того, чтобы топить наших врагов в воде.
Незадолго до дневной разрядки питающих камней Бёртону доставили запас вяленой рыбы и желудевого хлеба.
— Метузаэль говорит, что это спасет вас от голодной смерти, пока вы не научитесь сами ловить рыбу и печь хлебы.
— Свою благодарность приберегу, чтоб вручить ему лично, — сказал Бёртон командиру, — хотя, возможно, ему может не понравиться форма вручения.
— Это пустая угроза, — спросил Монат, — или ты планируешь действительно отомстить ему?
— Месть не входит в число моих любимых занятий, — ответил Бёртон, — однако я позабочусь, чтоб мы не остались без граалей.
Прошло два дня. Передняя часть плота все еще лежала на берегу. Завал бревен был расчищен, и плот на несколько метров сдвинулся к воде. Это была тяжелая и нудная работа. Все обитатели плота, за исключением вождя, толкали нос плота с помощью тонких бревен, игравших роль рычагов. С восхода до заката солнца из сотен глоток рвались вавилонские слова, означавшие: «А ну, взяли! Раз, два, три, взяли!»
