Барри Торн родился в 1920 году на ферме родителей неподалеку от Регины, провинции Саскачеван. Получив степень по электротехническому машиностроению в 1938 году, он записался в Британский военно-морской флот, находясь в то время в Англии. Во время войны был командиром военно-морского дирижабля. Женился на американке и после войны отправился в Штаты, так как его жена происходила из Огайо, хотела жить поближе к родителям и настояла на своем. В то же время возможностей для воздухоплавателей там было больше.
Он приобрел лицензию на коммерческие полеты, намереваясь найти работу на американских авиалиниях. Но после развода с женой он покинул Гудиар и стал чартерным пилотом на Аляске, затем вернулся в Гудиар и снова женился. После смерти второй жены нашел работу в только что созданной англо-западногерманской воздушной компании. В течение нескольких лет был капитаном большого аэростата-буксира, перегонявшего по воздуху контейнеры с природным газом с Ближнего Востока в Европу.
Джилл задала ему несколько вопросов в надежде, что ее память как-то отреагирует на полученную от него информацию. Она знала нескольких аэронавтов из компании Торна, и кто-то из них мог упомянуть в разговоре с ней кое-что связанное с ним. Тот сказал, что припоминает одного из них… или думает, что припоминает. Он не был уверен — ведь все это такие давние дела.
Умер он в 1983 году, находясь в отпуске в Фридрихсгафене. Причину смерти он не знал. Вероятно — инфаркт. Однажды он заснул, а когда проснулся, то лежал голым на берегу Реки вместе со многими другими.
С тех пор он бродил вверх и вниз по Реке. Однажды, услышав разговоры о гигантском дирижабле, строящемся в низовьях, он решил лично убедиться, правда ли это.
Фаербрасс, довольно ухмыльнувшись, сказал:
— Вот это удача! Вас тут более чем рады видеть, Барри! Агата, будь добра, займись устройством мистера Торна.
Торн пожал руки всем присутствующим и ушел. Фаербрасс почти приплясывал от радости.
— Дела идут шикарно!
— Это как-нибудь меняет мое положение? — спросила Джилл. Фаербрасс казался удивленным.
— Нет. Я же сказал, что ты будешь главным инструктором и капитаном «Минервы». Фаербрасс всегда держит свои обещания. Ну, лучше сказать, почти всегда. Но я знаю, о чем ты думаешь. Я не давал никаких обещаний насчет того, кто будет первым помощником на «Парсевале». Ты занимаешь прочное место среди кандидатов, Джилл. Но пока об этом говорить рано. Все, что я могу сказать, — пусть победит наилучший. Мужчина или женщина — безразлично.
Пискатор похлопал Джилл по руке. В другой раз она бы отнеслась к этому с отвращением. В данный момент — почувствовала благодарность.
Позже, когда они вместе вышли из кабинета, Пискатор высказался так:
— Не уверен, что Торн говорит правду. Если и говорит, то, во всяком случае, не всю. В основном его история, может быть, и правдива. Но в его тоне слышится нечто фальшивое. Похоже, он что-то скрывает.
— Иногда вы меня прямо пугаете, — сказала она.
— Но я могу и ошибиться в нем.
У Джилл возникло твердое впечатление, что сам он не допускал даже мысли о такой возможности.
Ежедневно еще до рассвета «Минерва» поднималась в воздух для тренировочного полета. Иногда она оставалась там до часу после полудня. Иногда совершала полеты в течение всего дня, приземляясь лишь вечером. В первую неделю единственным пилотом была сама Джилл. Затем управлять стали по очереди все будущие пилоты и офицеры, обслуживающие рулевую гондолу.
Барри Торн не появлялся в аэростате в течение первых четырех недель после начала тренировочных полетов. Джилл потребовала, чтобы он сначала прошел курс обучения на земле. Хоть он и обладал опытом, но на воздушном корабле не бывал по меньшей мере 32 года, и нетрудно предположить, что многое позабыл. Торн не возражал.
Джилл не спускала с него глаз, пока он сидел в кресле пилота. Каковы бы ни были подозрения Пискатора, Торн вел корабль так, будто занимался этим делом многие годы и без всякого перерыва. Он был не менее компетентен и в навигации, и в ликвидации запрограммированных чрезвычайных ситуаций, что входило в программу обучения.
Джилл была определенно разочарована. Она так надеялась, что он вовсе не таков, каким представился. Но теперь она видела, что он из той самой муки, из которой пекут капитанов.
