«Офицеры бывшими не бывают» — казалось, уж кому-кому, а потомственному военному Аттайру Тооту не нужно объяснять эту немудреную истину. И все же, после успешного переворота в Столице и падения режима Неизвестных Отцов, один из самых молодых полковников за всю историю Метрополии, офицер с блестящими карьерными перспективами и родной брат самого командующего неожиданно подает в отставку. Вместе с молодой женой и верным упырем Дрымом Тоот едет учительствовать в маленький приморский городок Белла. Кто бы мог знать, что именно это место очень скоро станет ареной для вторжения Островного флота. Разве что прогрессор Рудольф Сикорски, известный на Саракше как Странник, мог бы поведать Атру известную земную поговорку «Если хочешь мира — готовься к войне»…
Чиновник кадрового управления бросил любопытный взгляд поверх очков, сравнивая личность посетителя с фотографией в формуляре.
— Аттайр Тоот. Занятно, занятно… Вы что же, родственник командующего?
— Младший брат.
— Угу. Занятно, — повторил чиновник, переворачивая лист в лежащей перед ним папке. — А вы знаете, вы входите в десятку самых молодых полковников!
— Вероятно. Меня это не интересует.
— Прямо сказать, весьма странно, — чиновник недоверчиво поднял взгляд. — Какова причина вашего прошения об отставке?
Атр поджал губы:
— Состояние здоровья.
Армейский чиновник перевернул две страницы:
— Ну да, тут написано: четыре ранения, контузия, вот еще одна, совсем недавно. О! Вы принимали участие в харракском деле?
Тоот промолчал.
— Там что-то было с портативными излучателями и убийством мэра.
Атр остался безучастным.
— Я вижу, эта тема вам неприятна. И все же мне хотелось бы понять, — не унимался кадровик. — Блестящий, преуспевающий офицер с отличной перспективой и вдруг, на тебе, отставка.
— Я уже сказал, — с неохотой ответил Тоот. — Меня донимают старые раны.
— Странное объяснение. Если вы снимете мундир, они будут меньше вас донимать? — Чиновник ухмыльнулся одним уголком губ. — Быть может, стоит подыскать вам место в штабе?
— Если бы я хотел подыскать место в штабе, то не подавал бы прошения об отставке, — после короткой паузы отчеканил Аттайр.
— Да, но…
Дверь кабинета открылась, кадровик мельком глянул и тут же вскочил, подав знак Тооту обернуться. На пороге стоял тощий высокий человек в длинном бесформенном плаще. Он вошел, аккуратно закрыл дверь и скомандовал хозяину кабинета:
— Выйдите.
Оттопыренные уши посетителя чуть заметно шевельнулись, что, вероятно, могло бы показаться забавным. Но у военного чиновника вид этого несуразного верзилы с немигающим взглядом круглых зеленых глаз и обширной блестящей лысиной вызвал приступ благоговейного трепета. Еще бы: глава департамента специальных исследований, всемогущий начальник контрразведки еще при Неизвестных Отцах, он ничуть не утратил влияния при новой власти. Кадровик, не отводя взгляда, нашарил серую фуражку и, напялив ее на макушку, приложил два пальца к козырьку.
— Слушаюсь, ваше высокопревосходительство.
Через несколько секунд Аттайр и Странник остались наедине.
— Не передумал?
— Никак нет. Мы с Юной отправляемся учительствовать в Беллу. Департамент трудоустройства предоставляет нам там места в гимназии.
— Утром на побережье возле городка опять была перестрелка, — Странник вперил в офицера холодные буравчики своих глаз. — Субмарина появилась из тумана у самого берега и подбила тремя выстрелами патрульный танк. Классическая вилка. Как на полигоне. Никто не уцелел. Они даже ответить не успели. Командир танка только-только из учебного лагеря, молоденький сержантик. Растерялся и забыл все, чему учили…
Тоот молча слушал бывшего начальника.
— Ладно, зачем я рассказываю о всяких ужасах войны. Тебе ведь это больше не интересно. Так ведь, господин Тоот?
— Почему же, — стараясь преодолеть невольное оцепенение, всякий раз охватывающее его под этим тяжелым взглядом, запинаясь, выдавил Атр. — Речь идет о городе, в котором я с женой планирую жить и растить детей.
— Детей, — повторил Странник. — Ну да, конечно…
Он подошел к столу, взял папку с личным делом Тоота.
— Кстати, у этого молодого сержантика осталась дочь. Всего два года… Он-то из добровольцев Новой армии. Судя по документам, смышленый.
Тоот молчал, понимая, к чему клонит Странник.
— Ладно, — отчаявшись переубедить упрямца, дернул щекой начальник контрразведки. — Слушай меня внимательно. Совсем уволить тебя я не могу. Хочешь ты того или нет, из контрразведки просто так не уходят. Поэтому, идя навстречу твоему пожеланию, я оформил твой перевод в кадровый резерв. Помнишь, когда-то, между прочим, не так давно, один бравый ротмистр клялся, что будет идти за мной, пока это будет нужно его Отечеству. Я так понимаю, потомку рода Тоотов не следует объяснять, что такое слово чести?
— Благодарю, нет.
— Вот и прекрасно. Тогда слушай меня внимательно: сегодня мы оформляем твои документы. Никому не следует знать, что ты служил в контрразведке. По документам ты будешь по-прежнему числиться отставным ротмистром Боевой Гвардии. Живи, учительствуй, пенсию мы тебе будем платить индивидуальную, так сказать, в память о былых заслугах. На жизнь вам хватит. Но помни об одном: возле Беллы субмарины островитян появляются чаще, чем где бы то ни было на побережье. Никто толком не может ответить почему. А очень бы хотелось знать.
Тоот промолчал.
— На вот, — Странник вытащил из кожаного, украшенного тиснением кейса массивный пятнадцатизарядный армейский пистолет. — Узнаешь?
— Да, это мой.
— Вот, пусть и остается твоим, — Странник положил рядом с вороненым стволом три снаряженных магазина. — Разрешение на хранение, ношение и… — начальник контрразведки сделал паузу, — в необходимых случаях — применение, на тебя оформлено. До поры до времени спрячь его подальше, и свои настоящие документы тоже.
