Теперь зал уже не казался таким небольшим, как было в начале игры.
Хотя, чему тут удивляться? Здесь же раньше без малого целая сотня человек в панике во все стороны металась; шумели, кричали, что-то доказывать друг другу пытались. Когда этакий сумбур вокруг творится, и во дворце тесновато станет.
И, вроде и времени с тех пор совсем немного прошло, а как всё разительно изменилось.
Я пробежался взглядом по безмолвному ряду однотипных дверей, окружавших по периметру зал, мазнул глазами по таймеру, и задумчиво посмотрел на широкий в форме полумесяца стол, установленный посередине.
И что мы сегодня празднуем, интересно? Скоропостижную смерть почти сотни невольных игроков? Или то, что самих, пока что, клоун из своей ведомости не вычеркнул? Тоже не самый весёлый повод.
— Антон! — радостно взвизгнув, выскочила из-за стола Инга, бросаясь ко мне. — Живой! А я уже волноваться начала!
В течении следующей пары минут я был расцелован, измазан помадой и залит слезами внезапно разревевшейся подруги.
— Я боялась, что ты не прошёл в следующий этап, как Геннадий, — пояснила мне девушка, слегка успокоившись. — Пять табуреток всего осталось!
— Каких табуреток? — удивился я, стирая с губ помаду.
— Да у стола тринадцать табуреток всего стоит, — сбивчиво объяснила мне девушка. — Стёпа говорит, что, видимо, как раз столько игроков в третий блок пробилось. Мол, на каждого выжившего по табуретке. Зачем лишние ставить? Восемь человек уже собралось, а тебя всё нет и нет! Я прям извелась вся! Пошли скорее! Я тебе и место заняла!
Под перекрестьем семи пар глаз, нехотя бреду к столу, в свою очередь разглядывая выживших; киваю Селезнёву, приветливо улыбаюсь Никите. Тот улыбается в ответ, выразительно прочертив ногтем по горлу.
Вот не любит меня отчего-то наш штатный великан. И чувствую, уже не полюбит никогда. Не вышло у меня с ним химии. Впрочем, как и с Виктором, буквально, прожигавшим мою скромную персону недовольным взглядом.
Ну, с этими двоими хоть понятно всё. Они и не скрывают, что моему появлению не сильно рады. Вот только и приветливой улыбке Степана, я тоже не очень верю. Вымученная она какая-то, эта улыбка, неискренняя. Хотя, может, это во мне предубеждение к своему соклану говорит? Всё-таки возле оазиса он себя с другой стороны показал.
Ещё из знакомых за столом сидела Настя. Но на местную валькирию моё появление должного впечатления не произвело, заставив лишь презрительно скривить губы.
Ну, и ладно. Хоть волком не смотрит, уже хорошо. А в друзья я к ней и не набивался.
Ещё двух игроков; полненькую женщину средних лет в белой кофточке наброшенной поверх цветастого платья и пожилого, кряжистого старика с почти полностью седой бородой, я не знал. Нет, может я и видел их раньше среди мечущегося по залу народа, но взглядом не зацепился и, соответственно, не запомнил. Женщина, в свою очередь, не скрывая любопытства, разглядывала меня, а старик, на контрасте, никакого внимания не обратил, полностью сосредоточившись на поедании салата из большой тарелки.
— Садись сюда, Антон, — хлопнул Владимир ладонью по пустому табурету справа от себя. — Рад, что выбрался, — приобнял он меня, дыхнув перегаром.
— Да что со мной сделается, — хмыкнул я, разглядывая ломящийся от спиртного и закуски стол. Инга, пристроившись с другой стороны, оккупировала мою тарелку, увлечённо утрамбовывая в неё еду: — За чей счёт банкет? Клоун расщедрился?
— Скорее всего,- выглянул из-за плеча нашего кланлидера Степан. — Я тут первый появился, — уточнил он: — Стол уже был накрыт.
— Праздник значит решили устроить, — зло процедил я, вспоминая набитый людьми зал.
— Этим может и праздник, — пожал плечами Селезнёв, кивнув в сторону Никиты с Виктором и ловко разлил водку по стаканам. — А я просто пожрать решил, раз дают. С войны привычка, — пояснил он мне, тяжело вздохнув. — Потому как потом могут и не дать. Давай, за Геннадия выпьем, — грузно поднялся он. — Если бы не вы с ним, я бы тут сейчас не сидел.
— Ты за базаром среди, лошок. — тут же окрысился Виктор, сидевший напротив, на другом конце стола. — А то, в следующий раз, можешь за этот стол и не попасть.
Никита весело заржал, опрокидывая в себя стопку и смачно захрустел огурцом.
— Столько людей сгубили, сволочи, — подал голос старик и тоже потянулся к бутылке.
— А где, кстати, проигравшие? — спохватился я, покрутив головой.
— А чёрт его знает, — процедил Селезнёв. — Клоуна пока нет, спросить не у кого. Я сам хотел с Генкой попрощаться.
— Может Гена выжил, — шмыгнула носом Инга. — Ведь вы же его мёртвым не выдели.
— Хрен там выживешь, — зло отмахнулся я и застыл, не донеся рюмку до рта: — Геннадий?! Живой?! Да, ну!
— Чего?! — выдохнул Селезнёв, подняв глаза. — Да какой же это Геннадий?!
— Геннадий, — со вздохом подтвердил я. — Вот только не тот.
