Обращаясь к рассмотрению господствующих в обществе представлений о демократическом характере рыночных механизмов применительно к культурному производству, Бурдье показывал иллюзорность подобных взглядов, раскрывал их подлинное содержание. Вместо разнообразия предложений в сфере культуры, которое должна обеспечивать рыночная конкуренция, на практике происходит постоянная и все усиливающаяся стандартизация и унификация тиражируемого культурного продукта. Информационные олигополии, стремясь к сокращению издержек производства и увеличению прибыли, ставят на поток производство развлекательных программ, «мыльных опер» и сериалов, «глянцевых» журналов и т. д., а конкуренция вырождается в стремление ни в чем не уступать конкуренту, что ведет к тиражированию однотипного продукта. Борьба за расширение аудитории, за рейтинг программ и изданий ведет к коммерциализации культуры, когда распространитель начинает диктовать творцу, что именно следует создавать. Тем самым отрицается независимость художественного творчества – то, что на протяжении столетий было средоточием этого процесса. В выступлении на собрании Международного совета музея телевидения и радио 11 октября 1999 г. Бурдье говорил: «Мне хотелось бы доказать, что поиск немедленной максимальной прибыли вовсе не обязателен, когда речь идет о книгах, фильмах или картинах… Отождествлять стремление к максимальной прибыли с поиском максимально широкой аудитории – значит рисковать потерять уже имеющуюся публику, относительно узкую аудиторию тех, кто много читает, часто ходить в музеи, театры и кино, которых не могут заместить новые, случайные читатели и зрители… Инвестиции в производителей и продукцию высокого качества могут быть рентабельными – даже экономически – в среднесрочной перспективе (если, конечно, система образов будет продолжать эффективно работать)» [Bourdieu P. http://www.cplus.fr/mtr/bourdie-fr.html].
Продемонстрировав значительно большую, чем у других полей производства культурной продукции или поля политики, зависимость поля журналистики от внешних воздействий, Бурдье обращается к проблеме его структурного воздействия на другие поля.
Ныне логика культурного производства все больше подпадает под влияние логики функционирования телевидения и других СМИ с их тенденцией к получению быстрой прибыли, завоеванию новых рынков, обращению к максимально широкой зрительской и читательской аудитории. Причем этот процесс захватывает не только зрелищные области культуры, но и серьезную литературу, художественную критику и даже социально-гуманитарные науки. Так, социология и философия больше не представляют собой области, закрытые для журналистов. Последние все более втягиваются в гуманитарные исследования, предлагая свое видение тех или иных профессиональных проблем, вынося свои суждения по поводу отдельных ученых и их взглядов. Более того, журналисты, желающие создать себе имидж интеллектуалов, стремятся приглашать в передачи ученых, организовывать дискуссии и т. п. С другой стороны, многие интеллектуалы – исследователи, университетские преподаватели сами стремятся попасть на экран телевизора или на страницы газет, чтобы получить внешнюю, независимую от профессиональной среды поддержку своим идеям.
Появляются так называемые
Интенсивное взаимодействие журналистов и интеллектуалов приводит к стиранию границ между этими группами. В результате происходит то, что Бурдье обозначил как
Еще одним следствием медиатизации науки оказывается изменение самого определения интеллектуала, ученого. Место ученых – исследователей на экранах телевизоров все чаще занимают публицисты – люди, обладающие учеными степенями, но стремящиеся сделать карьеру не традиционно научными средствами, т. е. не на основе научных достижений, а с помощью новых возможностей, открываемых растущим влиянием масс-медиа на все сферы жизни, – на основе внешней поддержки, предоставляемой медиа и легитимации научного статуса со стороны последних.
