Мир современных медиа полностью

Дж. Томпсон вводит понятие «mediazation of culture» [Thompson J., 1994]. Медиатизация культуры – это производная от модернизации общества культурная трансформация, в результате которой передача символических форм опосредуется технологическими и институционализированными аппаратами медиа-индустрии. Современный мир, согласно Томпсону, насыщен коммуникационными сетями, опыт отдельного человека все более опосредуется технологическими системами производства и передачи символов – носителей идеологии.

Йорг Ларрейн подчеркивает роль идеологии в процессе воспроизводства системы современного капитализма не как поддерживающей классовое господство в национальном масштабе, но формирующей транснациональные идеологические процессы, обеспечивающие возможность существования новых форм доминирования и власти, способствующих становлению капитализма как глобальной системы [Larrain J., 1994]. В современных условиях, по его мнению, идеология «остается разновидностью искаженного сознания, нацеленной на маскировку реальности» [Ibid. P. 154], но маскирует уже не только формы классового угнетения, но и другие формы гнета – расового, гендерного, а также возникающие на этой основе «культурное обнищание и фрагментацию обыденного сознания». Особое внимание Ларрейн уделяет переменам в идеологии под влиянием глобализации, проявляющимся в изменениях как личной, так и групповой идентичности под влиянием прежде всего упадка традиционных наций – государств и доминирования культурных установок США.

Холодная война позволила сформироваться американской идентичности как наиболее могущественной в военном и экономическом отношении страны мира и защитника свободы и справедливости. Однако американская идентичность утратила фиксирующие ее основания после распада Советского Союза, когда США неожиданно потеряли своего старого врага – «другого», по отношению к которому они определяли свою идентичность, и одновременного усиления экономических позиций Японии и объединенной Европы. Поэтому идея Джорджа Буша о новом мировом порядке, появившаяся в результате войны в Персидском заливе, была идеологическим подтверждением сохранения доминирующей роли США в мире и веры американцев в переустройство мира по образу и подобию Америки. В своей речи 13 апреля 1991 г. Джордж Буш заявил, что американцев делает американцами не привязанность к части территории, границам и не голос крови. Быть американцами – значит быть верными идее о том, что люди повсюду должны быть свободными. (Именно это Эрик Хобсбаум после второй иракской войны назвал империализмом прав человека. – А. Ч.) Очевидно, что Буш использовал концепцию нового мирового порядка для восстановления идентичности, потерянной в конце холодной войны. С появлением Саддама Хусейна и других диктаторов третьего мира США могут продолжать быть защитниками демократии и свободы во всем мире [Larrain J., 1994 P. 163]. (Поэтому если бы их не было, их надо было бы выдумать, что в какой-то степени и было сделано, если вспомнить информационный повод для вторжения в Ирак – работы по производству оружия массового уничтожения, следов которого найти так и не удалось. – А. Ч.). Не случайно Ноам Хомский отметил: «новый враг – это третий мир».

Процесс глобализации есть одновременно процесс доминирования и установления власти, в котором культурные стандарты лидирующего общества становятся парадигмальными. Наиболее важное различение, влияющее на конструирование национальной идентичности, это различение центра и периферии, когда периферийные страны мыслятся как культурно подчиненные и зависимые от центральных стран. В силу культурного доминирования Запада периферийные страны нередко сами видят себя такими.

С понятием национальной идентичности тесно связана культурная идентичность, которая, как считает Ларрейн, постоянно создается и пересоздается внутри определенных практик и отношений, существующих символов и идей. Даже использование самого термина «идентичность» может способствовать вере в то, что существует единственная унаследованная версия идентичности. Сложность существующих социальных практик, многообразие культурных форм и стилей жизни резко отличается от того, что публично (прежде всего через масс-медиа) представляется в качестве стандартной версии идентичности. Культурные идентичности конструируются не только исторически, но и под влиянием интересов и мировоззрения определенных социальных групп, под воздействием множества социальных институтов общества.