Проснувшись утром, отставной офицер Лев Гриднев обнаруживает вокруг себя только трупы. По посмертным признакам очевидно, что все люди умерли по одной и той же причине. Пытаясь найти кого-то из выживших, главный герой натыкается на группу подростков, издевающихся над 7-летней девочкой по имени Лана. Лев спасает ее и узнает, что почти все взрослые погибли, а в живых остались лишь дети подростки не старше 14–15 лет.Пока работает интернет и сотовая связь, Гриднев выясняет, что подобная катастрофа произошла во всем мире. Однако главный герой уверен, что взрослые люди, а с ними и какая-то власть в стране должна сохраниться. Лев и Лана отправляются в путь, в поисках помощи, а главным препятствием в их дальней дороге становятся бесчинствующие банды подростков, добывших себе оружие. Сможет ли Гриднев со своей юной спутницей дойти до конца пути, или мир, ставший пеплом, превратит в тлен и их?Комментарий Редакции: «Мир, ставший пеплом» – роман, в котором, как в страшном сне, сбываются все самые дикие витальные страхи. Когда конец света не означает конца жизни, сможет ли простой человек адаптироваться к новым правилам игры? А если есть надежда вернуть все как было?…Содержит нецензурную брань.
Лев Гриднев проснулся с головной болью. Этот факт настолько удивил его, что он почти не обратил внимания на тошноту, подкатывающую к горлу, и какую-то ватную слабость в ногах. Конечно, вчерашний вечер не мог пройти абсолютно бесследно, но он выпил не так много, чтобы сегодня похмельный синдром разгулялся вовсю. Впрочем, возможно, водка была паленой, а, может быть, пришло время найти другой способ решения своих проблем, поскольку убегать из дома в кабак после каждой ссоры с женой становилось уже непозволительной роскошью. В первую очередь, для его здоровья, поскольку эти ссоры стали происходить все чаще, а затишья между ними все укорачивались и укорачивались.
Вчера ссора получилась особенно безобразной. Жена обвинила Льва в том, что он слишком мало уделяет времени домашним делам, и слишком много своей работе. А когда он попытался как-то оправдаться, и вовсе заявила, что от его работы толку немного, поскольку и доходы у него мизерные.
– Мне даже подругам стыдно говорить, сколько ты получаешь! – кричала Алла. – На кой хрен ты мне нужен, если ни денег домой не приносишь, да и по дому тебя делать хрен заставишь?!
В общем, слово – за слово, и ссора дошла до крайней точки, когда злость и обида друг на друга приводят к такому состоянию, что появляется желание вцепиться оппоненту в глотку, или, как минимум, влепить пощечину. Лев боялся своих приступов ярости. Когда он начинал чувствовать, что бешенство начинает захлестывать разум, он бежал, куда глаза глядят, поскольку боялся, что может запросто изуродовать свою жену. Вчера это произошло уже через 10 минут после того, как жена начала высказывать свои претензии.
Лев прекрасно понимал, что их браку пришел конец. Причем, уже давно. Они даже спали в разных комнатах несколько месяцев подряд. Вот только, ни он, ни Алла не решались сказать об этом друг другу. Видимо, боязнь остаться в одиночестве в 45 лет была сильнее, чем отвращение от постоянных скандалов. Впрочем, в минуты откровения с самим собой, Лев называл это нежелание поставить последнюю точку в семейных отношениях обычной трусостью, помноженной на силу привычки.
Гриднев прислушался к тому, что происходит в доме. В комнатах стояла абсолютная тишина, и было слышно лишь тиканье часов в их супружеской спальне, которой сейчас безраздельно властвовала Алла. Судя по тишине, супруги явно не было дома, и Лев посмотрел на часы и удивленно присвистнул – стрелки показывали 13:30. Было очевидно, что Алла давно ушла на работу, и Гриднев почувствовал новый приступ злости от того, что жена даже не потрудилась хотя бы попытаться его разбудить. Конечно, сегодня ему идти в свою контору было не нужно, поскольку не так давно его перевели на «удаленку», но от исполнения обязанностей его никто не освобождал. Теперь придется выдумывать оправдания своему четырехчасовому безделью, или отрабатывать это время вечером. Ни та, ни другая перспектива Гриднева не устраивала, и он вполголоса выругался.
Впрочем, облегчения это не принесло. От звука собственного голоса голова Льва заболела еще сильней, да и горло, оказавшееся жутко пересохшим, скрутило каким-то невероятным спазмом. Гриднев вскочил с кровати и помчался в туалет, где выбросил все содержимое желудка в унитаз. После этой процедуры ко всем хворям Гриднева добавилось еще и головокружение, и он еле доплелся в ванную, и несколько минут держал голову под струей холодной воды, не в силах даже пошевелиться.
– Да, что за черт?! – выругался Лев, когда его немного отпустило. – Нет, точно водка паленая была. Ей богу, такого жуткого похмелья у меня в жизни не было! А ведь выпил-то всего двести грамм…
Умывшись, Гриднев посмотрел на себя в зеркало, и отшатнулся. У него был такой вид, будто он только что выполз из могилы: запавшие глаза, почти пепельно-серая кожа, покрытая пятнами нездорового румянца, да и волосы на голове, буквально, стояли дыбом. Гриднев обычно достаточно небрежно относился к своей прическе, но в таком виде даже он не стал бы расхаживать по дому. Пусть и в одиночестве.
Лев поплелся в спальню жены – единственное место в доме, где были расчески. Дверь туда была приоткрыта, но прежде, чем Гриднев взялся за ручку, на него накатила еще одна волна головокружения, и он чуть не упал. Схватившись за косяк, Лев с трудом удержал равновесие и, глядя в пол, старался сдержать новые рвотные позывы, подступившие к горлу. Лишь когда приступ прошел, Гриднев поднял глаза и застыл – жена была в спальне и лежала на кровати.
Лев даже не сразу осознал, что с Аллой что-то не так. Она лежала на спине, как часто любила спать, вот только, глаза ее были раскрыты. Они настолько глубоко ввалились внутрь, что казались какими-то зверьками, спрятавшимися в глубине черепа. На губах у Аллы застыла густая пена, потеки которой растеклись по груди и по подушке, а кожа у женщины была бледно-серого цвета с зеленоватым оттенком.
