малиновым светом спальне в Генуе, по-прежнему излучало тепло и дышало. Волшебный поворот судьбы преобразил Филиппа, вознес, как на гребне могучей волны. Он снова услышал свой голос, произнесший в гостиной у Кастеров слова «Потому что я люблю вас» — просто, искренне, без колебаний и без смущения, как это делают герои в кинофильмах. Нет, его песенка еще не спета, и ему рано на покой! Он еще способен на большую любовь! Он вновь со всей остротой почувствовал радость жизни. К чему все это приведет, он не знал, да и не хотел знать. Конечно, впереди уже забрезжили неминуемые проблемы с Хилари, детьми и карьерой, но сейчас он отмахивался от них, сосредоточив всю свою мыслительную энергию на том, чтобы заставить Джой вновь оказаться рядом.
По всему поезду стали закрывать двери. Железнодорожники выстроились вдоль вагонов как часовые, посматривая друг на друга в ожидании свистка. Минутная стрелка на станционных часах прыгнула еще на одно деление. Минута до отправления.
Филипп нехотя зашел в поезд, опустил стекло на вагонной двери и высунулся наружу, устремив отчаянный взгляд в начало платформы. Стоящий напротив железнодорожник посмотрел налево, потом направо и поднес к губам свисток.
— Стоп! — вдруг закричал Филипп, распахнул дверь и выскочил на платформу. У контрольного барьера он увидел женщину: под фонарем блеснули ее белокурые волосы. Железнодорожник со свистком, что-то сердито говоря по-турецки, попытался втолкнуть Филиппа внутрь, а не справившись с ним — закрыть вагонную дверь. Пока они вели борьбу, Джой, размахивая чемоданчиком, бежала по платформе. Филипп указал на нее железнодорожнику, тот прекратил баталию и, что-то возмущенно бормоча, стал одергивать униформу. Филипп сунул ему крупную банкноту — тот, расплывшись в улыбке, распахнул перед ними дверь. Филипп и Джой прыгнули в вагон, дверь за ними захлопнулась. Раздался резкий свисток, поезд дернулся и стал набирать ход. Подталкивая Джой к своему купе, Филипп в тусклом вагонном свете увидел, что изо всех дверей на них уставились любопытные глаза. Он завел Джой в купе и задвинул дверь. — Вы пришли, — только и сказал он. Джой опустилась на постель и, захватывая ртом воздух, закрыла глаза.
— Билет у меня есть, — сказала она, переведя дыхание. — А спального места нет.
— Вы можете занять это, — сказал Филипп.
Стуча колесами и раскачиваясь на ходу, стамбульский поезд летел по ночной равнине. Филипп и Джой, неловко устроив шись на узкой вагонной полке, упоенно занимались любовью, и скрежет рессор заглушал их восторженные вздохи и вскрики. Потом, прижавшись друг к другу, они разговаривали. Вернее, говорила Джой, сначала отрывисто и неуверенно, затем все свободнее. Филипп же, отвечая на ее слова нежными объятиями и ласковыми поглаживаниями, внимательно слушал.
— Боже, как хорошо… Это впервые, с тех пор как Джон… Нет, возможности у меня были, но я терзалась виной… Мне казалось, что смерть Джона-это наказание за то, что я ему изменила. С тобой, конечно, — или ты подумал, что я сплю со всеми подряд? Поверишь ли, это было в первый и последний раз. Почему я позволила тебе… я и сама до сих пор не могу понять. Ни до того, ни после со мной не случалось подобного безумия — разве что вот сейчас, но теперь всё иначе, потому что я тебя как бы знаю, а Джона теперь нет, и я его не предаю. Но тогда — кто я была? — женщина, которая счастлива в браке или достаточно счастлива, как большинство замужних женщин, и вдруг отдалась совершенно незнакомому мужчине, который, как ангел или бог, возник из ниоткуда среди ночи, и мне ничего не оставалось, как покориться ему… Когда я проснулась на следующее утро, мне почудилось, что это был сон, но когда я увидела, что Джона нет, а твои сумки стоят в гостиной, я поняла, что все это было наяву, и чуть не сошла с ума. Наверное, тебе я показалась спокойной, но поверь мне, я была на грани истерики и бегала в ванную колоть себя ножницами, чтобы боль отвлекла меня от мыслей о том, что я натворила.
Скажи, знакомо ли тебе чувство, когда ты несешься в потоке машин по автостраде, что жизнь твоя висит на волоске, хотя никто вокруг вроде не придает этому значения? Сидящие в автомашинах и грузовиках водители томятся от скуки или заняты своими мыслями и просто намерены попасть из пункта А в пункт Б, а между тем какие-то секунды или сантиметры отделяют их от внезапной гибели. Достаточно кому-нибудь чуть-чуть повернуть не туда рулевое колесо, и начнется смертельная сшибка. Или же когда ты ведешь машину по извилистой горной дороге над морем, понимая, что, на мгновенье отняв от руля руки, ты сорвешься и, кувыркаясь в воздухе, полетишь вниз. Это жуткое чувство, потому что ты знаешь, как легко это может произойти, как быстро, как просто и как необратимо. Вот мне и показалось, что со мной произошло нечто подобное, — только, сорвавшись в пропасть, я не погибла, а возродилась к жизни.
