– Я не хотел, чтобы так получилось. В-все опять решили за меня, и ты, и мать, р-рассказывающая какую-то чушь. Я был один и знал, чего хочу. А теперь все будет не так. И я об этом не п-просил! – неожиданно повысил он голос. – Пока ее нет, я собираюсь с с-силами, а в ее присутствии ничего не могу. Я хочу того же, что и в прошлом. Хотя не д-должен, – закончил Саша, тяжело дыша и выглядя абсолютно беспомощным.
– Что ж, – начал Михаил Леонович, опешив от его запутанного признания. – Разумеется, с пробуждением связи жизнь человека меняется, и к этому нужно привыкнуть. Вам обоим нужно время, чтобы узнать друг друга, и я понимаю, что условия неидеальные…
– Я не х-хочу привыкать, – резко перебил его Саша. – Хочу, чтобы все было как раньше. Чтобы меня не т-трогали, не тыкали иголками. Чтобы не шла кровь из носа, как у психа. Чтобы я мог сам дойти до чертового т-туалета!
– Ты уже можешь. С чего ты вообще… Ангелина говорила на эту тему? – недоверчиво поднял брови Михаил Леонович. При нем и медсестрах девушка ни разу не давала понять, что ее беспокоят катетеры, видневшиеся из-под простыней, или что-то другое. – Или сделала что-то?
– Ей и не нужно г-говорить. Все ясно.
– Ясно? Хочешь сказать, будь у вас все наоборот, ты бы в первую очередь думал о крови и всем остальном?
Оставив ворчливый тон, Саша ошпарил его взглядом.
– Конечно,
– Тогда с чего ты решил, что знаешь, о чем думает она? Боже мой, а говорят, это у меня профдеформация. – Он покачал головой. – Саша, ты слишком строг к себе. Ты не компьютер, в котором проблему можно решить перезагрузкой или нажав что-то на клавиатуре. Человеческий организм работает иначе. Хочешь ты того или нет, тебе нужно время. И, если сосредоточишься на мыслях о своей родственной душе, уверяю, оно пролетит незаметно. Судя по наблюдениям моих коллег, – добавил Михаил Леонович, – Ангелина все понимает и точно не видит в тебе психа. Не стоит быть таким категоричным.
Это, казалось, расстроило Сашу еще больше.
– Она з-заблуждается насчет меня. И б-быстро поймет это, когда вы… К-когда…
Он стукнул кулаком по матрасу и грубо выругался, не в состоянии закончить предложение.
– Скоро начнешь заниматься с логопедом, – сказал Михаил Леонович, сочувственно глядя на него. – Это все последствия травмы.
– Еще рука. Она п-пока плохо слушается. – Саша хлопнул себя по правому локтю. До аварии он одинаково хорошо владел обеими руками, что очень помогало и в учебе, и на работе.
– Возможно, со временем ты восстановишь все навыки. Но…
– Что? – насторожился он.
– Ты должен быть готов к тому, что останешься левшой. Есть и такая вероятность. Я обязан тебя предупредить.
Воцарилось молчание. Взгляд Саши опустел, и он отвернулся, бессильно комкая простыню.
– Только вероятность, – повторил Михаил Леонович. Он ждал новой вспышки гнева, обиды, злости – но не тишины, тревожившей его тем сильнее, чем дольше молчал Саша. – Пока что точно сказать…
– Я хочу остаться один. П-пожалуйста, – настойчиво добавил Саша, когда дядя не сдвинулся с места. Тот неохотно поднялся на ноги.
– Это нечестный прием, но я все же кое-что скажу. В ночь аварии ты оказался вот на столько сантиметров от смерти, – он слегка развел указательный и большой пальцы. – Но ты выжил, пришел в себя и смог познакомиться со своей родственной душой. Не думаешь, что тебе в буквальном смысле дали шанс на что-то новое? Не принимай поспешных решений, о которых можешь потом пожалеть. Хорошо?
– Да, – после длинной паузы ответил Саша, но было ощущение, что только для того, чтобы его наконец оставили в покое. Затем его голос стал тише. Серьезнее. – С-спасибо за все. Я ценю, что ты п-приходишь ко мне и сейчас. Т-только, прошу, не говори никому, что я сегодня сказал. Ни матери, ни…
Саша сглотнул, так и не сумев сказать вслух имя Эли. Его глаза оторвались от точки на бледно-желтой стене и встретились со взглядом другого мужчины.
– Я не справился с собой и в-вывалил все на тебя. Ты прав, это т-только мое дело. Я все решу.
– Я и не собирался ничего никому говорить, – ответил Михаил Леонович. Подобные намеки должны были оскорбить его, но вместо этого он почувствовал только горечь. В какой момент он потерял доверие племянника?
Эля почувствовала неладное, как только они с Софьей зашли в палату. Улыбка, которую Саша послал им после приветствия, выглядела вымученной, между его бровями пролегла складка. Софья, впрочем, обратилась к нему как ни в чем не бывало.
– Саша, как твое самочувствие?
– Без изменений. – Он покосился на Элю и отвел взгляд. – Скажи, о ч-чем вы говорили с К-колесниковым?
– Как ты?.. Миша. – Софья устало покачала головой, отвечая на свой же вопрос. – Колесников несколько раз звонил и спрашивал про твое самочувствие. Я сказала, что ты в больнице и не сможешь приступить к работе в ближайшее время. Он пообещал, что это не проблема и вы все обсудите позже. Тебе не о чем волноваться.
– Есть о чем. У Альды остались галлюц-цинации.
– Ты про то, что иногда она ошибается, отвечая даже на простые вопросы? – с любопытством спросила Эля, вспомнив прочитанные статьи. Саша кивнул.
