– Вот это деловой разговор! – отозвался Романов. – От имени руководства страны и партии я и Пётр Миронович гарантируем нашим военным, что игры в разоружение, дабы показать всему миру, какие мы белые и пушистые, закончились. Теперь если и будут переговоры с Западом, то только о том, чтобы не наращивать вооружения сверх имеющегося, а не об уничтожении тех, что есть. А то какое-то свинство получается! Народ последнее от себя отрывает, создаёт оружие для защиты страны, а тут вдруг какому-то Горбачёву или Ельцину захотелось щегольнуть «борьбой за мир», и миллиарды народных денег выбрасываются псу под хвост! Нет уж! Теперь оружие будет служить весь отпущенный ему срок. И никаких сокращений! Как у китайцев. Имеют оружия, сколько ИМ надо, ни больше ни меньше. Ни с кем о нём не разговаривают и в разоружение не играют.
– А когда оружие устареет, – вставил Машеров, – что-то можно продать, что-то использовать в хозяйстве, а на старых ракетах выводить на орбиту спутники. Ещё и заработаем на этом.
– Раз уж зашла речь о Горбачёве, хотелось бы узнать, что будет с моим, так сказать, «наследником» в Свердловске и с другими предателями? – криво усмехнулся Рябов.
– Думаю, на этот вопрос лучше всего ответит Семён Кузьмич, – сказал Романов.
Цвигун пододвинул себе папку:
– Горбачёв пока что в Ставрополе, Андропова нет, тащить его в Москву некому, так что он там и останется. Пока. Скоро в Ставрополь прибудет следственная бригада из ведомства Вадима Александровича и из Генпрокуратуры. По итогам проверки они накопают в крае много всего, и Горбачёву будет предложен выбор: отставка с позором и суд или уход по собственному и место советника в посольстве СССР в Кувейте до пенсии. Пусть шейхов зачаровывает-заколдовывает своим трёпом, пока язык от жары не отсохнет. Что до Ельцина, то в ближайшее время его ждёт большой скандал на почве морального разложения и идейного перерождения, марающего облик коммуниста, – бабы, пьянки, разговоры под водку об обидах на советскую власть за раскулачивание родни… В общем, после этого он не только в обкоме не задержится, а вообще с позором вылетит из партии. Сначала мы планировали заслать его на Чукотку завскладом, но потом решили не рисковать. Дерьмо, как известно, не тонет. В прошлом Губернского карьера этого «всенародного» стартовала с отставки и опалы. Уж больно хорошее знамя для недовольных: этакий «ле мюжик а-ля рюс» – алкаш, но свой в доску. Так что сразу после отставки, пока не опомнился, поедет он у нас в Панаму, шестым секретарем посольства.
– А такие есть? – удивился Рябов.
– Специально для него введём, – усмехнулся Цвигун. – В одном отдельно взятом посольстве. И приставим к нему надёжных людей, чтобы несостоявшийся «президент руссиян» побыстрее спился. Крепкий алкоголь в неумеренных дозах вообще вреден, а уж в тропическом климате…
– Не слишком ли жёстко? – спросил Мазуров. – Они, конечно, сволочи, но, строго говоря, пока ничего такого сделать не успели.
– Как говорится, «было бы за что – убил бы!», – ответил Цвигун. – Вообще-то, Кирилл Трофимович, это ещё крайне гуманно. Для большинства
– А Шеварднадзе, Алиев и прочие? – спросил Рябов.
Цвигун поморщился:
– С этими придётся немного обождать, Яков Петрович. Они пойдут по делам о коррупции в их республиках. Сейчас Комитет и МВД накапливают материалы на местную номенклатуру. Работать приходится осторожно, чтобы не спугнуть. Доказательной базой для суда займёмся позже, когда окончательно вычистим гниль в своей системе. Выдвиженцев Андропова я убрал, но знали бы вы, сколько за десять лет набилось уродов, которые думают не о защите страны, а о тёплых креслах и власти!
– У меня ещё хуже, – включился в разговор Шелепин. – От Щёлокова остались «авгиевы конюшни», набитые навозом по самую крышу. Если бы не гарантии Щёлокову при отставке, я бы его сам расстрелял! В республиках, особенно южных, вообще что-то феноменальное! Мафия самая настоящая, что там Сицилия! Так что мне кадры чистить и чистить! В этой связи я хочу «ограбить» Николая Васильевича. В ходе военной реформы из армии уйдёт немало народу, хотел бы их забрать к себе, заменить гниль, особенно на юге.
– Не возражаю, – кивнул Огарков. – Заодно решатся социальные проблемы отставников.
