Во-первых, мир стал уже абсолютно глобальным. Он объединен единой финансовой системой, обеспечивающей глобальное перемещение капиталов, и общей сферой производства, с отчетливой общемировой кооперацией и специализацией. Мироустройство, основанное на идее территориальных государств, в условиях индустриальной формации превращается в очевидный анахронизм, и постепенно утрачивает свое значение. Этот процесс идет сразу в двух направлениях. С одной стороны, индустриальные государства все в большей мере становятся инструментами транснациональных банков и корпораций (ТНБ и ТНК), соперничая уже не столько за территории и ресурсы, сколько за право быть нанятыми транснациональными структурами для обслуживания их интересов. С другой, в условиях коммуникационной революции, всё большее влияние обретают гражданские объединения «по интересам»: от самоорганизованных групп различных форм и направленности, решающих различные нишевые задачи, а также задачи местного самоуправления, либо плотно контролирующих чиновников, избранных или назначенных для решения этих задач - до глобальных профсоюзов и всемирных сетевых сообществ. Все чаще две этих силы организуют диалог напрямую, через голову классического государства. И, вопреки распространенному заблуждению о неизбежности конфликтного характера этого диалога, он, по мере развития технологий и экономики, и сопровождающий это развитие культурный рост, становится все более и более конструктивным. По сути, перед нами предстают два класса индустриального общества в их чистом виде. Они шаг за шагом отбрасывают уже ненужные им доиндустриальные формы организации, основанные на государственном устройстве в его привычном, «вертикальном» понимании. И, как мы уже говорили ранее, по мере прихода формации к «чистому» виду, без примеси других формаций, отношения классов, входящих в эту формацию, все в меньшей степени носят характер борьбы, и все в большей – партнерства. Всё это происходит вопреки утверждениям Маркса, приписавшего пролетариату роль «могильщика капитализма».
В производственной и технологической сфере в мире также произошли принципиальные изменения, серьезно повлиявшие на социальную структуру общества. Наметившийся в 1980-х годах взлет робототехники несколько задержался в связи с глобальным перераспределением промышленных мощностей. Корпорациям в тот период оказалось экономически выгоднее переориентироваться на человеческие ресурсы ряда периферийных стран, превратив сотни миллионов выходцев из деревни в недорогих в содержании и легкозаменяемых роботов. Дешевизна рабочей силы Китая и других стран Юго-Восточной Азии сыграла решающую роль в переносе на их территорию большой доли мировой индустрии.
Однако промышленное развитие этих регионов неизбежно вызывает в них рост потребления, уровня жизни, и, в ещё большей степени, рост запросов и ожиданий. Вчерашние безропотные рабы объединяются в профсоюзы и начинают вести борьбу за свои права. Как следствие, рынок дешевой, и, вместе с тем, пригодной для использования в высокотехнологичном производстве, рабочей силы сегодня сокращается. А ещё оставшиеся неосвоенными территории, могущие стать новыми рынками дешевого труда, по целому ряду причин крайне трудны для освоения, и, в любом случае, потребуют затрат больших, чем массовая роботизация. Промышленные роботы, внедрение которых задержалось из-за доступности дешёвой рабочей силы, становятся всё привлекательнее. К примеру, Foxconn, один из крупнейших китайских производителей электроники, прославивший себя на весь мир особенно изощренно-бесчеловечной эксплуатацией рабочих, столкнувшись с сопротивлением профсоюзов, уже грозит заменить сотни тысяч работников машинами.
Таким образом, обрушение мирового рынка малоквалифицированной рабочей силы – актуальнейший и неизбежный этап нашего времени. Эпоха живого конвейерного раба, встроенного в сложную технологическую цепочку, практически безграмотного, но обученного элементарной дисциплине и выполнению простейших операций, подходит к концу. Его содержание в новых условиях обходится слишком дорого, к тому же он привносит в технологические процессы совершенно нежелательный там человеческий фактор.
