Ноал подмигнул мне, растянул губы еще шире и… спрыгнул. Черный шелк подхватил ветер, и секунду казалось, траурная птица просто взлетит, взмахнув крыльями, но этого не случилось. Темная фигурка становилась все меньше и меньше на фоне разноцветных полей, перламутровых городских стен и зеленых крыш… Я забыл о мочевом пузыре, теперь важнее был желудок, твердо решивший послать свое скудное содержимое срочной посылкой отправителю.
В рядах зрителей за спиной зародился слабый ропот. Интересно, а как мне быть с испытанием, если Ноал не одраконится? Торбук-то, небось, на метр в землю уйдет, с такой высоты хряпнувшись… Солнце заслонила приятная тень, и я смог наконец опустить руку, которой защищал слезящиеся глаза.
– Бра-а-а-а!
Я всегда был уверен, что огнедышащие ящеры в лучшем случае – придумка средневековых рыцарей, знавших, как развести на бабосы папаш старых дев. Теперь же моя шевелюра не вспыхнула только потому, что струя пламени прошлась в метре над головами зрителей. От жара кожа на физиономии, казалось, пошла волдырями.
– Дракон! Драко… о! – завопили делегаты, а огромный черный зверь развернулся в воздухе и снова дыхнул.
Стая птиц, похожих на фламинго, повалилась вниз жареными тушками. Тройка фер-ди мгновенно упала следом, сложив крылья. Действительно, чего зря еде пропадать.
Ноал между тем кувыркнулся пару раз между облаками, выпустил дым из ноздрей, задрал рогатую морду и дыхнул в третий раз. Сверкнуло, грохнуло, и на зрителей посыпалось… конфетти. Задрав к небесам потрясенные лица, делегаты тыкали пальцами в разноцветные фейерверки, расцветающие над ними, как фантастические цветы. «В одном чужой просчитался, – мрачно подытожил я, – салют надо ночью показывать». Впрочем, незнакомые с пиротехникой аборигены махали чепчиками и радовались, как дети малые.
В заключение парада Ноал профланировал пару раз мимо публики, демонстрируя клыки, когти, шипы и прочие устрашающие детали новой внешности. Всем, за исключением, может быть, Альфы и собакоголовых, стало ясно, что такого правителя надо будет принимать всерьез. Захлопав кожистыми крыльями размером с парус каждое, демиург заставил публику, пригибаясь и держась за шляпы, разбежаться по сторонам. Скрипнули по алмазной поверхности когти, взметнулись фонтаны искр и… Ноал оказался один на краю, неожиданно маленький и хрупкий в своем человеческом облике.
Аплодисменты посыпались на демиурга, словно дождь звонких монет. Он принимал их молча, как должное, только улыбка блуждала в уголках тонких губ.
– А теперь наш следующий претендент, Лиан, – объявила Альфа, когда буря эмоций несколько улеглась.
Ноал послушно передал арсте Торбук. Кинжал лежал, поблескивая в ее протянутых руках, поджидая меня. Каждый шаг давался с трудом. Да, раньше волчок повиновался моим желаниям, но теперь он слушается Ноала. Что, если я утратил контроль над игрушкой? Если бы у меня было время опробовать ее… Время хотя бы на одно маленькое волшебство… Но все, что мне предстоит, – кровь и прыжок в бездну. Смогу ли я?..
Глаза пробежали по рядам публики, ища знакомые лица. Сиреневая шевелюра Ла Керта торчала над головами людей, как маяк. Вэазар обеспокоенно хмурился, Машура рядом с ним махала ладошкой, Чиду ободряюще улыбался, Динеш кусал губы, Сконки и Финн перешептывались – ставки, что ли, на меня делали?
Торбук в моих пальцах казался непривычно тяжелым и холодным – тепло рук арсты и Ноала не согрели его.
– Пусть явится дракон! – выговорили губы женщины в голубом.
– Пусть!..
Уши не различали отдельные слова, так стучала в них кровь. Я знал, что медлить нельзя, что одна секунда нерешительности, и я никогда не сделаю того, что должен. Запястье пронзили холод и резкая боль, по узкому лезвию заструилась темная влага. Теперь! Теперь или никогда!
– Лиа-а!..
Крик Машуры унесло ветром. Мой собственный вопль загнало обратно в глотку. Не сообрази я захлопнуть рот, меня бы надуло, как лягушку через соломинку. Падал я, наверное, не слишком изящно – вокруг все вертелось, и до меня не сразу доперло, что это я сам кружился в воздухе, будто рваный пластиковый пакет. Хорошо хоть, Торбук все еще был в руке – я так сжал рукоять, что узоры на ней впились в ладонь.
«Хочу стать драконом», – подумал я, стараясь сфокусировать слезящиеся глаза на кинжале. От мельтешения земли, неба и облаков я совершенно потерял ориентацию и приобрел головокружение. «Хочу стать драконом!» – проорал я, едва слыша собственные слова – так быстро их сметало ветром. Или это я падал быстрее слов?
По-прежнему ничего не происходило, за исключением того, что меня перевернуло на живот, где я и стабилизировался в позе той самой лягухи. Следующий вопль вырвался у меня совсем не в тему:
– Мама!
Я различил трубы на крышах столицы и стада каких-то явно не млекопитающих, пасущихся за ее стенами и стремительно увеличивающихся в размерах. Так. Или у меня вдруг магически открылось орлиное зрение, или… Сколько секунд мне осталось? Мля, меня даже закапывать не придется, сам зароюсь… А Ноал землицу утопчет, танцуя на моих переломанных косточках… Нет! Ноал?! Никогда! Ни за что!
