–Переместиться трижды в пространстве, да еще и в первый раз, это похвально,– сказал он.– Тем более расстояние от рынка до моего дома не маленькое.
Я посмотрела на хозяина сего дворца, но нормально рассмотреть его мне не удалось. В глазах начало темнеть, голова закружилась, я пошатнулась и упала в чьи-то сильные и теплые мужские руки.
Чувство влажности и холода окутало меня с ног до головы. Я открыла глаза и увидела темный, дремучий лес. Опять. Опять тот же лес. Я посмотрела наверх. Увидела свет и до меня донесся встревоженный голос матери:
–Врачи говорят, что она не доживет до середины лета.
–Я надеюсь, что они ошибаются,– это говорил отец. Его голос был сдавленным и хриплым.
В этот раз я не видела ничего. Только слышала их голоса. Внезапно белый свет стал распространяться, я смогла увидеть маму, измученную столь долгими переживаниями и отца, который сидел на стуле рядом с матерью. Его вид оставлял желать лучшего. Я перевела взгляд на свое тело. Кожа бледная, грудь еле-еле приподнимается, показывая мелкие признаки жизни. К руке подключена капельница, к тому месту, где сердце подключен какой-то прибор. На лице маска. А ведь раньше её не было. Вдруг дверь в палату открылась, и в середину зашел врач. Он был посидевшим, с бородой и в медицинском халате. Он подошел к моему телу, приложил руку к моему лбу, а затем посмотрел на аппараты. Сделал какие-то выводы и обернулся к моим родителям.
–Вынужден вам сообщить, что лечение вскоре станет платным, так как клиника у нас простая, медикаментов, которые нужны для поддержания жизни вашей дочери у нас нет, да и аппаратуры подходящей тоже нет,– сообщил доктор.
–Но как же так?– лицо мамы стало еще более измученным.
–Понимаете, сейчас жизнь вашего ребенка поддерживается только с помощью приборов и капельниц, стоит их отключить и ваша дочь перестанет жить.
При этих словах мои родители ахнули, а их лица стали еще более вымученными и несчастными. Мое сердце дрогнуло, что принудило аппарат с кардиограммой моего сердца запищать чаще. Врач резко обернулся на этот звук. Кардиограмма так же начала менять траекторию линий. Доктор быстро позвал медсестер, которые вкололи мне какую-то жидкость.
–Доктор, что с ней?– вскочил мой отец.
–Признаки борьбы за свою жизнь,– ответил доктор, склоняясь над моим лицом.
«Таира!»,– послышалось мне.– «Таира!». Я с трудом смогла разлепить глаза. Меня звал Макар, сидящий возле меня.
–Слава Богу, очнулась,– выдохнул он.
–Ну и хорошо,– подтвердил Эрнест.
Я обвела взглядом комнату и всех в ней присутствующих. Комната была большой и светлой. Кровать, на которой я лежала, была двуспальной, возле неё по обе стороны стояли тумбочки, на стене, что была справа от кровати, было окно высотой во всю её длину. В левом углу стены напротив меня и на соседней стене было две двери. На потолке висела люстра.
–Где мы?– спросила я.
–Мы в доме сына Морфея,– ответила мне Лиза.
От упоминания сына Морфея, я подскочила, тело в ту же секунду заныло, а рука заболела. Я вновь рухнула на кровать. Рука, из которой торчала стрела, была перевязана, а тело было обессилено.
–Но-но, не спеши так,– отозвалась Лиза. Девочка сидела на кровати и неодобрительно смотрела на меня.
Я улыбнулась.
–Сколько я пролежала без сознания?
–Четыре с половиной дня,– ответил Макар.
От таких новостей, я едва не вскочила опять. Четыре дня я спала! Целых четыре дня!
–Почему же так долго?– спросила я саму себя, но ответ все же услышала.
–Может потому, что все четыре дня ты не была в нашем мире,– подал голос Эрнест. Я удивленно посмотрела на него.
–Ты же не умеешь чувствовать отсутствие людей этого мира.
–Теперь, как оказалось, умею.
–Таира, что с тобой происходило?– спросил Макар.
Мне пришлось поведать ребятам всю историю моего «путешествия» в реальный мир. Пока я рассказывала их лица менялись от самого мрачного к задумчивому.
–Значит, твоя жизнь в реальном мире находиться под угрозой,– сделал выводы Эрнест.
–Надо ускорить процесс обучения,– проговорил Макар.
–А смысл? Если ускорить обучение, значит, знаний мы получим меньше, а для Таиры эти знания важны,– опроверг слова Макара Эрнест.
Я вообще не понимаю, чего они так всполошились?
–Ребят, а из-за чего вы так переживаете?– подала я голос.– Зачем надо ускорять обучение?
–Чтобы ты разбудила всех «спящих» людей.
–Так разбудить их можно и в следующем году, тем более тогда это будет сделать на много проще.
–Так ты же можешь остаться тут!
–Но вас же я верну.
Эрнест смотрел на меня, как на умалишенную. А что в этом такого? Насколько я помню, то главная задача спасателя – вернуть всех людей в реальный мир.
–Таира, для нас так же важно, чтобы и ты вернулась вместе с нами,– сказала Лиза.
Я посмотрела на ребят и уже хотела что-то сказать, но дверь в комнату открылась.
–Не помешал?– спросил только что вошедший мужчина. Это был тот же человек, которого я видела вместе с моими друзьями в коридоре перед тем, как отключилась.
–Да нет, что вы,– отрицательно закивал головой Макар, поднимаясь на ноги.
Остальные проделали то же самое. Я тоже хотела встать, но меня остановили.
