Ингрид пошла в рекреацию к тому кабинету, где должен был быть следующий урок, остановилась у дверей и прислонилась к стене спиной. Она сползла к полу и гадала, что будет дальше. Хорошо, что Парик не видела… И пожалуется ли он на неё? Как ей быть? К ней подлетела Ленка, которая никогда не улавливала витающие вокруг миазмы.
– Круто ты его, а! – выпалила она. – Он такой придурок ваще, а ты прям такая бац! И вообще правильно, гы-гы-гы, ты ваще, Ингрид, вот по делу, да…
Ленка чирикала над ухом, вторя самым плохим мыслям, которые только были в голове Ингрид. Рука от удара тоже пострадала, сейчас она пульсировала и горела изнутри. Девочка посмотрела на Хинкали тяжёлым многозначительным взглядом, но на ту это не подействовало вообще: как несла чушь, так и продолжала, будучи поглощённой своим восторгом от увиденного. Оставалось только терпеть.
«Интересно, если Ленка полезет в берлогу, медведь офигеет от её тупости или съест её и этим удивит?» – подумала Ингрид, глядя на сияющее круглое лицо Ленки. Остальные одноклассники не рисковали приближаться к ней, также не понимая Ленкиной прыти.
Ингрид встала и медленно побрела к ближайшей уединённой двери, чтобы переместиться в Междумирье, но Ленка словно прилипла к ней, шла следом и тарахтела, глупо смеясь. С трудом отбившись от сопровождения, Ингрид через дверь какой-то подсобки переместилась в дальнюю беседку сада, где условилась с Феодорой Анисией встретиться после урока на земле.
Госпожа как раз ждала её там, сидя с вышивкой в руках. Ингрид появилась в дверях и грузно упала в кресло. Феодора Анисия сразу поняла, что произошло что-то очень неприятное, близкое к трагичному, поэтому дала Ингрид паузу на то, чтобы собраться с мыслями. Девочка молчала долго, приходя в себя. Княгиня проявила невероятное терпение.
– В общем… Я его сегодня ударила, – виновато сказала Ингрид. – На глазах всего класса дала такую пощёчину, что он в парту влетел…
Она приготовилась к злобному разбору полётов.
– А что было перед этим? – коротко спросила госпожа, отложив рукоделие.
– Да какая разница? Просто ударила и вот…
– Нет, так не бывает. Я не верю, что ты просто пришла в кабинет и его ударила. Этому явно что-то предшествовало.
– Разве это важно? У нас на земле разбирают только рукоприкладство, а я первая начала.
– Драться, может и первая, но не на пустом месте. Он тебе что-то сказал?
– Да, – ответила Ингрид, уставившись в опору беседки. – Мы сидели на уроке, я считала ворон и совсем не слышала, что он говорил… Тут Ленка… Лена… меня ударила ручкой в ногу, очень больно, я громко айкнула. И он на меня накричал.
– Накричал на тебя за то, что тебя ударили?
– Вообще, его все достали, конечно, – начала оправдывать учителя Ингрид. – Он молодой, а поэтому над ним постоянно шутят, и зло шутят, издеваются, прикалываются… Он терпел уже полгода, а тут вот… На меня ещё так никогда не орали…
Глаза Ингрид были на мокром месте, но она не плакала.
– Прекрати его оправдывать! Что было дальше? Лена тебя ударила в ногу ручкой?
– Да, ткнула со всей силы… Она так часто делает, если я зазеваюсь… У меня все бёдра истыканы… Синяки есть.
– И за что? Просто так?
– Ей нравится это делать. Я смешно подпрыгиваю.
– От боли. Смешно. – Феодора Анисия становилась менялась в лице. – И он наорал на тебя, а не на Лену.
– Я же подпрыгнула и вскрикнула. А она сидела с невинным … – Ингрид передразнила лицо Ленки. – Я не умею так хлопать глазами, как она, чтобы всем сразу становилось жалко…
– И он после этого наорал на тебя?
– Да, говорю же…
Госпожа Лунапонтида сидела, ничего не понимая. Она услышала только начало истории, и та уже не складывалась в её голове.
– И после этого он наорал? На тебя?
Ингрид не умела плакать, но тут её понесло. Она сначала завыла, потом на глазах выступили слёзы, и она, захлёбываясь, запинаясь в словах, затараторила пропадающим голосом:
– Да… На меня ещё так никто не орал… Он встал прямо надо мной и стал орать… Обвинил меня во всех грехах… Оболгал меня… На глазах у всего класса… Даже самые хулиганы притихли от его ора… Он просто втоптал меня в грязь… Не впервые, конечно… Но это было слишком… Его несло и несло… Я ждала, когда он замолчит… Но он и не собирался… И слушать эту ложь было невыносимо… Он не знает, что я всегда защищала его от насмешек одноклассников… За что меня шпыняли и издевались надо мной… За это… А он… он просто меня обвинил… И я… я прилюдно дала ему пощёчину…
Феодора Анисия отложила рукоделие, встала рядом с Ингрид и обняла её. Так они простояли какое-то время и княгиня сказала:
– Ты молодец, что не дала себя в обиду.
Ингрид пришла в замешательство. Впервые её похвалили за то, что она кому-то рассадила лицо. Она резко перестала выть.
