– Ты посмотри, до чего ты его довела, что молчишь, а? – Тётка схватила её под челюсть и насильно повернула голову в сторону пацанёнка.
Дверь кабинета распахнулась, вошли директор и два классных руководителя (как же быстро по школе разносятся слухи!). Алла Яковлевна поменяла свой тон на третий:
– Инна Анатольевна, у нас вновь проблемы с этой вот. – Она небрежно указала на Ингрид, поправляя очки своей пухлой рукой.
Антонина Алексеевна, классный руководитель Ингрид, посмотрела на бледную девочку, а потом на Шурика, которого вся школа знала как мелкого задиру.
– Ингрид, что ты натворила? – тихо спросила она.
– Да что её слушать, Антонина Алексеевна, я сама же всё видела. – Алла Яковлевна цокнула языком, закатив глаза. – Я спустилась на первый этаж и увидела эту душераздирающую картину. Эта ваша…
– Ингрид.
– …да, эта ваша
Он всхлипнул и безвольно кивнул.
– Ингрид, всё было так, как Алла Яковлевна описала?
Но Ингрид уже не могла говорить ни слова, она просто потеряла сознание.
Это явно не входило в планы завуча. Четыре взрослых дамы, всхлипывающий Шурик и девочка в обмороке. Алла Яковлевна от досады хотела пнуть её под рёбра, однако, собравшись, услышала голос директрисы:
– Приведите медсестру, скандал нам не нужен.
Второй классный руководитель сбегала до медкабинета, откуда вернулась с той самой медсестрой.
– Наталья Михайловна, у нас тут вот… – Ей указали на лежащую без чувств Ингрид.
– Надо ей растереть щёки и уши, а ещё расстегнуть кофту… Блин, тут свитер, – раздвигая людей важно сказала медсестра, но увидев Ингрид, брезгливо остановилась. – А, это она…
– В смысле, «она»? – вмешалась Антонина Алексеевна.
– На прошлой неделе она притащилась с вывернутыми ногтями, а теперь вот в обмороке, – выдохнула медсестра, поворачиваясь. – Я за нашатырём.
Прямо в присутствии младшеклассника Парик начала бороться со свитером: то оттягивала ворот-стоечку, то пыталась стянуть его через голову девочки. Директриса увидела на шее свежий, ещё красный ушиб, явный след удара, второй был на ключице, третий – на запястье – там красовалось огромное багровое пятно. Шурик, который вытянул шею как жираф, с интересом пытаясь рассмотреть, что там делали, даже замолк.
– Интересно, откуда эти следы побоев? – как будто сама себе задала вопрос директриса.
– Почему это я должна отчитываться по её синякам? Вы знаете, что эта девочка неуравновешенная, постоянно лезет не в свои дела, у неё впереди ясное криминальное будущее! Сегодня на моих глазах она напала на младшего школьника!
В правильный момент Шурик сопливо всхлипнул и снова скорчил жертвенную гримасу на лице.
– Я своими глазами видела, как она драла его за одежду! – вызывающе продолжила Алла Яковлевна.
Директриса была моложе завуча, и ей всегда было тяжело идти против почти тридцатилетнего опыта работы в детском доме Парика, хотя в её голове складывалась совершенно иная картина происходящего. Она задумчиво поджала губу: назревал конфликт, в котором совершенно не хотелось разбираться. Давать карт-бланш Алле Яковлевне было нельзя, это уронило бы её реноме, поэтому женщина напряжённо искала выход из ситуации. Директриса посмотрела на порванную жилетку мальчика, мысленно сравнив ущерб с ушибами на теле девочки. Синяки явно перевешивали, но сильный и упрямый свидетель уверял, что эти два события никак не связаны.
В кабинет вернулась Наталья Михайловна с нашатырным спиртом. Она грубо плеснула им на ватку, попав школьнице на одежду, и положила турунду под самый нос девочки. Ингрид от удушливого запаха раскашлялась, но приходить в себя не торопилась, в голове всё плыло, перед глазами мерещились чёрные и красные круги.
– Меня там не было, – начала Антонина Алексеевна. – Однако в обмороке лежит сейчас моя ученица, а не якобы пострадавший.
Если бы Ингрид знала, как её сейчас спасал этот обморок, она бы меньше стыдилась своей слабости. Шурик снова всхлипнул как по команде, напоминая, что он тут главная жертва.
– Тем не менее ущерб надо возместить, – строго и чётко сказала Алла Яковлевна. – Я не потерплю, чтобы в
Ингрид, услышав фразу про родителей и возмещение ущерба, быстро пришла в себя, потому что это было самое страшное. Для Ингрид было бы лучше, чтоб Алла Яковлевна часа два таскала её по всей школе за волосы.
– Нет, – чётко сказала директриса. – Я считаю, что жилетка не настолько испорчена, чтобы стоило покупать новую. А если родители девочки заявят в милицию по поводу ушибов? Нам нужны проблемы? Я вообще не вижу смысла этот конфликт выносить за пределы кабинета. Ничего из ряда вон выходящего не произошло. Это просто порванная жилетка.
В руке у директрисы был один козырь, которым она воспользовалась:
