События, о которых идет речь в романе «Мир, в котором тебя нет», открывающем дилогию о стране Йер, могли произойти как в далеком будущем, так и в наше время, и в далеком прошлом.В некотором царстве, в некотором государстве… Так можно было бы начать рассказ об этой истории. Впрочем, это совсем недалеко от истины: однажды ранним солнечным днем мужчина средних лет вошел чрез Западные ворота города Халлата — столицы Йера, являющегося провинцией Кахимской империи на планете Дашхут. Он прибыл сюда инкогнито со специальным заданием: создать в Йере буферную зону, которая могла бы остановить мощную событийную волну, способную разрушить не только планету Дашхут.Он раньше бывал в Йере, жил там и стал кумиром его жителей и врагом его властей придержащих. Он дал людям веру в Путь к Поднебесному.Теперь ему предстояло убедиться, какие плоды принесла эта вера, и выполнить свое задание…Он был готов ко всему, но оказалось, что этого слишком мало, чтобы сделать то, что он задумал.Серия основана в 1992 годуВыпуск 106Иллюстрация на обложкеР. КукалисаВнутренние иллюстрацииА. Межевича
Из всех помещений Центра мне больше всего не нравится Главный зал. Я бывал там всего несколько раз, и то лишь тогда, когда уже никак нельзя было не ходить. Дважды мне делали замечания за то, что отсутствовал на важном совещании, которое проходило в этом Главном зале, потом мне даже было вынесено предупреждение. Пришлось мне скрепя сердце три раза посетить это великолепное сооружение — чудо науки, человеческой мысли и галактического прогресса, после чего целую неделю я ходил угрюмый, мрачный и подавленный.
Не знаю, почему Главный зал на меня так влияет, — ума не приложу. Я всякий раз удивлялся: как же здорово сделано! Стены и своды зала уходят куда-то вдаль и ввысь, что создает полное впечатление бесконечности пространства. Конечно, это всего лишь иллюзия, создаваемая особыми оптическими свойствами панелей и их хитрого расположения, — мне прекрасно известно об этом. Но каждый Раз, когда я стоял на пороге зала, мне казалось, что я должен сделать первый шаг в пустоту. И тотчас на короткое, почти неуловимое мгновение у меня, словно при падении в бездну, перехватывало дыхание.
Да, сделано виртуозно — нечего сказать! Настолько достоверно, что даже я, опытный ксенос, в первый момент воспринимал пустоту как реальность. Наверное, из-за этого мне и не нравится Главный зал Центра, что такого, как я, он легко вводит в заблуждение, заставляя трепетать и недоумевать. Не люблю, когда мною играют, как кошка с мышью, — впрочем, не я один такой. Другие тоже не любят — я знаю, — но в Главный зал входят безропотно. Привыкли, что ли? Или они таким образом пытаются осознать себя инструментом, используемым Мирозданием (так, в частности, говорил мой наставник, когда я только начинал работать в Центре) с целью, которую сам ксенос не способен постичь?
Поэтому можно представить мою радость, когда мне сообщили, что руководитель проекта по Тессе-3 желает встретиться со мной в седьмом кабинете. Конечно, такие индивидуальные беседы редко когда проходили в Главном зале, но все же я испытал облегчение, узнав, что разговор произойдет в другом месте. Поэтому я оказался в седьмом кабинете раньше назначенного срока и стал размышлять о том, как хорошо будет, когда я снова увижу Йер. Мне, правда, не совсем понятен был выбор этой территории для осуществления операции, точнее, формально — рассудком, я, конечно, понимал, а вот некое беспокойство, что ли, какая-то неясность остались. Впрочем, я по причине хорошего настроения думал не об этом. Я вспоминал Йер, его горы, плато, скудные леса, жаркое солнце, города — шумные, многоликие, но прежде всего — людей, йеритов. Разные они, эти йериты, — веселые и смертельно уставшие от жизни, роскошествующие во дворцах и нищенствующие на улицах и площадях, смелые и честные и также жадные и трусливые, но все они были интересны и близки мне, изрядно подзабывшему вкус обыкновенной, такой тяжелой и такой прекрасной жизни, весьма отличающейся от той, которую мы ведем в Центре. Что там было на уме у хранителей, когда они проектировали и создавали Центр, теперь уже точно не может сказать никто. Но если Кольцо Миров существует от начала Мироздания, то, следовательно, и Центр должен возникнуть вместе с ним. Откуда в таком случае появились сами хранители?
Вначале я пытался найти ответы на подобные вопросы. Позднее они отошли даже не на второй — на третий план. Фактически я вспоминал о них, только когда входил в Главный зал. В конце концов, какая разница, кто и когда создал Центр? Если и существовал некто, кому были известны все механизмы управления работой Центра, то я с ним знаком не был.
Мне лично работа в Центре давала чувство осознания собственного места во Вселенной, что, на мой взгляд, само по себе являлось достойной компенсацией за труд…
Когда я только еще начинал работать ксеносом, кто-то из моих более старших и опытных коллег сказал, что главным моим достоинством является умение ждать. В то время это было сказано просто в шутку, однако сейчас произнесенные ненароком слова неожиданно приобрели вид пророчества: спустя долгих пятнадцать лет я снова должен был вернуться к работе на Тессе-3. Но уже с новым руководителем проекта…
