Лилу – странная девушка, живущая в своём очень своеобразном и мрачном мире. Она становится главной подозреваемой в сложном и неоднозначном деле об убийстве. Жертва – её первый возлюбленный.Все улики указывают на Лилу, сама же она отрицает свою причастность, в подробностях раскрывая следователю личную чудную вселенную, наполненную иллюзиями и жутковатой, но пугающе логичной моралью.Кто же всё-таки Лилу – гадкая преступница, или всего лишь невинная, но очень необычная девушка?..
– Мадемуазель Лилу Мортимер, верно? – проговорил следователь.
– Верно. – отозвалась Лилу.
– Покажите, пожалуйста, паспорт.
– Да забирайте его хоть навсегда, – допрашиваемая опустила на стол красную книжечку.
Детектив внимательно пролистал её, после чего записал что-то на большом листке белой бумаги, лежавшей перед ним.
– Благодарю, – сказал следователь после, пододвигая документ обратно к Лилу.
– И вам спасибо.
– Живёте одна?
– Нет, – ответила Мортимер, накручивая на палец вьющуюся прядь, упавшую на лицо.
– С родителями? С мужем?
– Нет.
– А с кем?
Дверь в комнату приоткрылась и на пороге показался веснушчатый юноша лет двадцати трёх. Детектив жестом указал ему входить.
– У меня дома много жителей, – отвечала тем временем Лилу.
– Кто, например?
– Ну, – Мортимер сложила руки домиком, – мне иногда хочется спрятаться в шкаф. Но я этого не делаю, потому что в одном из них у меня лежит скелет и нет абсолютно никакого желания его тревожить.
Лицо юноши, подошедшего к столу, изобразило недоумение. Следователь тем временем, как и опрашиваемая, был совершенно спокоен.
– Простите… – вымолвил только гость, но детектив перебил его, рукой указав молчать:
– Чей скелет?
– Человеческий.
– Настоящий?
– Разумеется. Настоящий пластмассовый скелет.
– И… Зачем вы закрыли его в шкафу? – спросил детектив с таким бесстрастием, с каким можно спрашивать только вещи совершенно обыденные и незначительные.
– Мы с ним поссорились, – отвечала в том же тоне Лилу, отведя взгляд.
– Насчёт чего?
– Он говорил, что без мозгов жить проще, а я пыталась доказать, что он не прав. И вот, в конце концов я на него разозлилась, наорала, а он обиделся, заперся в шкафу и не выходит теперь оттуда. Он у меня очень злопамятный…
Луи Питерсон (как звали вошедшего юношу) поморщил нос и отвернулся к окну.
«Да она сумасшедшая…» – подумал «гость» с какой-то даже досадой.
– Но позвольте… скелеты ведь не умеют говорить. Как вы могли с ним поссориться? – продолжал допрос следователь.
– Умеют, или нет – зависит от того, как их слушать, – просто сказала Лилу, пожав плечами.
– Где вы были во время совершения преступления? – спросил тогда детектив, нервно постукивая подушечками пальцев по столу.
– У себя дома.
– Что вы делали?
– Пыталась вспомнить, зачем купила скелет и как его зовут.
– Вспомнили? – эта девушка казалась следователю очень странной и была главной подозреваемой в сложном и неоднозначном деле. В её лице было что-то очень своеобразное, но привлекательное: чёрные глаза, какого-то синеватого оттенка, блестящие кудрявые тёмные волосы, белая кожа с лёгким румянцем, симпатичная улыбка на вишнёвых губах… одновременно в этой личности чувствовались благородие и подлость, прямолинейность и ум сочетались с хитростью и инфантильностью, бессмыслица в её речах обретала мораль… Лилу походила на ребёнка, сообразительного, умного, но живущего в каком-то своём мире.
– Конечно. Его зовут Боня, а купила я его, чтобы не было одиноко.
– Но вы говорили, что у вас там много жителей.
– Разве это значит, что мне не может быть одиноко? – спросила Лилу, поправив кудряшки и легко улыбнувшись.
– Н-да, и действительно… – следователь тяжело вздохнул и мельком посмотрел на Питерсона, стоящего теперь у окна с обиженным видом, – Вы знали мистера Лукаса в лицо?
– Разумеется.
– Кем он вам приходился?
– Моей первой любовью.
– И… почему вы расстались?
– Потому что умные люди не будут встречаться с таким человеком, как я.
– Почему вы так считаете?
– Потому что я псих, – Лилу опустила взгляд и прикусила губу.
– Кто вам такое сказал?
– Боня.
– Но ведь скелеты не умеют говорить.
– Не умеют лишь до тех пор, пока не начинаешь говорить за них, – усмехнулась Мортимер.
– Так значит, вы сами себе это сказали? – спросил следователь, достав из кармана старый блокнот. Детектив мог бы даже решить, что хитрая преступница ломает перед ним комедию, если бы только не знал некоторых моментов из прошлого этой странной особы и не видел справки от психиатра.
– Сама, но это было сказано от лица другого человека, с которым мы просто сходимся мнениями.
– Но смотрите – в мире ведь столько людей. И далеко не все они умные…
– Вы не правы. Тупицы умны, но по-своему.
Следователь тяжело вздохнул. Ему было искренне жаль эту девушку, с такой непринуждённостью рассказывающую ему о своём странном и тёмном мире.
– А что вы скажете по поводу этой записки, написанной явно вашим почерком? – детектив достал из блокнота вложенный туда грязный клочок бумаги.
«Прости, прощай, мой милый Лукас.» – гласила надпись на нём.
– Подделка, – сказала холодно Лилу, – я его не убивала. А может быть, он и вовсе жив…
– Чей же труп был найден тогда по-вашему?
– Не его.
– А чей?
– Я не знаю. Но я бы попыталась найти его живого. А если даже он мёртв, то скорее всего он убил себя сам, – на её лице появилась тень так тщательно скрываемого волнения и даже тревоги. Детектив заметил это.
– Но что могло послужить причиной и поводом для самоубийства? – спросил он.
