Мне посчастливилось родиться и вырасти в небольшом курортном городке г. Ленинграда Зеленогорске. В прошлом финское поселение под названием Терийоки. До определённого времени городок оставался таким, каким застраивался ещё во времена финнов. Детьми бегали к железнодорожному мосту, где поблизости протекала речка. В ней плескалось множество рыбы, что забавляло нас. Повзрослев и выйдя замуж, переехала жить в Репино, в прошлом Куоккала, где познакомилась с живущими по соседству многодетной семьёй. Одиннадцать хороших и воспитанных детей с уважением относившихся к родителям: мать финка, отец, русский солдат калека. В этой семье никогда не повышался голос со стороны старших. Хозяйка дома была не многословна, но несколько раз мне удалось побеседовать с Килли. Одно дело видеть хронику тех лет: Советской – финской войны. Другое, общаться со свидетелем тех дней. За этот рассказ, будучи членом Евразийской творческой гильдии, в конкурсе "Open Eurasia" в прошлом году заняла почётное третье место.
Великой отечественной войне посвящено немало стихотворений, поэм, рассказов, музыкальных произведений. Воспоминаний людей, столкнувшихся с ней лицом к лицу, отражающих свой гнев и неприятие фашизма, носителей зла и преступлений. Никто не хотел умирать, отдавая жизнь за мир на земле, где ступала нога немецкого солдата, внутри которого царствовало величие завоевателя. На защиту Родины встали всем миром. Взял в руки оружие молдаванин, таджик, узбек, грузин и осетин. Сидя в окопах писали письма родным. Я выдержу, думал каждый из них, только б с моими ничего не случилось! Сердца многих узников концлагерей были отданы их освободителям. Доктора смерти не смотрели кто ты – француз, австриец, поляк или русский. Под их скальпелем все были едины – что стар, что млад. Не страшились убивать! Представить невозможно думая о пытках и их зверствах, над беспомощными людьми. В застенках лагерей, их мучители, улыбаясь бравировали на камеру. Мы должны задуматься об этом всем миром, пока ещё в сердцах многих людей – никто не забыт и ничто не забыто!
В начале шестидесятых детьми видели её отголоски. Солдаты калеки, женщины, нервно курящие папиросу. Мужчины, очевидно в прошлом танкисты, с обезображенным огнём лицом опуская глаза вниз пытались спрятать его от назойливых взглядов. Хотя война и закончилась, но многим из них была непонятна их новая жизнь. Им снились и возможно до сих пор снятся сны, связанные с войной. Снились друзья и подруги, с которыми никогда не увидятся. Хотелось вновь очутиться рядом, даже среди свистящих пуль и грохочущих канонадой орудий. Их ничто уже не пугало, кроме её, мирной жизни, в которой для себя не находили места. Не видели в проходящих мимо женщин подруги, с которой могли начать новую жизнь. Так же и женщины, не видели в мужчинах того, о котором долгие годы вспоминали, в мечтах и надежде увидеть вновь фронтового друга. Весной, поднимая голову к небу наблюдали за косяками возвращающихся с юга птиц. Ища среди них своего журавля или ту единственную – белокрылую журавушку. Песня композитора Яна Френкеля, положенная на стихи Расула Гамзатова – «Журавли», в переводе на русский язык Наума Гребнева, по сей день живёт во многих из нас.
В моём рассказе затронута тема советской – финской войны. Её героиня финка, которая после подписания Московского мирного договора, не покинула того места, где родилась и выросла. В «Зимней войне» погиб её муж. В надежде на его возвращение не покинула дом и после войны, известной, как «продолжение». Многие предпочли бросить всё, но не обретать «новую Родину». Финским правительством была поставлена цель: пространства, которые отошли России, должны быть совершенно пустыми. Уходя, люди уводили за собой скот и сжигали дома. Многим это было не под силу – рука дрожала, поднося огонь к родным стенам. Не оставив больного отца и сохраняя память о не вернувшемся с фронта муже, её жизнь пересеклась с русским солдатом калекой. Принесшая обоим счастье и покой, в её родных сердцу стенах отчего дома.
Килли родилась до тех событий, что произошли в России 1917 года, сильно повлиявшие на жизнь её страны – Финляндии. Родители Килли жили в не слишком богатом, но приличном для того времени двухэтажном доме. Можно сказать, в трёхэтажном. На крыше второго этажа была надстроена небольших размеров шестигранная башенка. Все её застеклённые стороны скреплялись деревянными планками, на которые нанесены элементы росписи её народа. Остроконечную крышу украшала стрела, указывающая направление ветра. Взбираясь по лесенке и оставаясь на площадке, можно было увидеть круговой обзор всей местности, что находилась поблизости. Виднелась небольшая прибрежная часть залива, дороги, ведущие к хуторам, железная дорога и участки близ живущих соседей. Семья Килли состояла из четырёх взрослых и её, единственного ребёнка у своих родителей. Родители её отца так же не имели много детей.
Бог дал одного сына и тому рады! – говорила бабушка, мать отца Килли.
