Это был следователь Капустин Константин Сергеевич. Он очень медленно записывал ее показания. Выглядело это в наш век электроники довольно-таки странно, словно Муза перенеслась в далекие восьмидесятые, скрип его ручки по смятой бумаге просто выводил ее из себя. И интерьер соответствующий, такой «затрапезно-совдеповский», и следователя, судя по лицу и костюму, только что достали из криокамеры. И он не в курсе, что уже идет семнадцатый год двадцать первого века и он уже полицейский, а не милиционер.
– Значит, вы пошли в магазин за продуктами и выпивкой? – спросил следователь хмуро.
– Так и было! Вон продукты. – Муза махнула рукой на брошенный в коридоре пакет. – Я же вам уже все сказала.
– А вы не волнуйтесь так, надо будет – еще сто раз повторите. А почему вы сразу не пошли в подсобку к Людмиле Юрьевне? – спросил следователь, не отрывая взгляда от своей писанины.
– Потому что у нее, как вы выражаетесь, в подсобке очень душно, тесно и неуютно. Поэтому я занесла продукты в номер, а потом пошла за ней, чтобы пригласить к себе и нормально посидеть за большим столом. Здесь все-таки три комнаты, стулья, стол и посуда! – Муза поймала себя на мысли, что он ее сильно раздражает.
– Да, я вижу, люкс, – с неопределенным выражением лица обвел взглядом комнату Константин Сергеевич и зябко поежился: – И дальше что было?
– Я же уже рассказала, – нахмурилась Муза. – Мне тяжело повторять снова и снова.
– Лучше сейчас покончим с этим, чем вам придется со мной проехать в отделение. Сейчас для протокола, – не согласился с ней следователь.
– Поставила я продукты и пошла за Люсей, то есть Людмилой Юрьевной, – нервно дернула головой Муза.
– Дверь в подсобку была открыта? – спросил Константин Сергеевич.
– Открыта, да… Открыта. Я уходила – тоже не закрывала на ключ. Да и Людмила вряд ли закрывалась, она меня ждала. Ей явно не хватило выпивки, – сказала Муза.
– И дальше? – допытывался следователь.
Муза снова дернулась и перевела дух.
– Захожу внутрь, а там, там… Все сдвинуто, разбросано, перевернуто, – вздохнула Муза, – нет, там и до этого порядка особо не было, но тут сразу бросилось в глаза, что все как-то перевернуто, такая энергетика сразу была в помещении, очень плохая…
– Именно это бросилось в глаза? – строго посмотрел на нее следователь.
– Вначале да. А потом среди всего этого хаоса я увидела мертвую Люсю. Ой, не могу! Это ужасно! – закрыла лицо руками Муза, словно пытаясь скрыть от самой себя уже увиденную картину, но ничего не получалось, потому что картинка эта врезалась в память, а от нее руками не закроешься.
– Почему вы сразу же поняли, что она мертвая? Вы ее хоть трогали или так, на взгляд? – спросил Константин Сергеевич.
– Как-то сразу и поняла! Столько крови, и бледное лицо, и этот остановившийся взгляд. Нет, такого взгляда у живого человека просто не могло быть. Это ужасно! – всхлипнула Муза.
– А что вы потом сделали? – подул на ручку следователь, потому что в этом прохладном помещении даже паста замерзла.
– Я же говорю, кинулась к ней и попыталась понять.
– Что? Жива или нет? Вы же только что сказали, что сразу же поняли, что Людмила Юрьевна мертва, – напомнил ей следователь.
– Не путайте меня! Да, я поняла! Ну а что бы вы сделали на моем месте? Вообще даже не потрогать человека? Не проверить, так сказать. А вдруг бы она дышала? Вдруг надо было бы сделать искусственное дыхание и женщина ожила бы? – занервничала Муза, прямо чувствуя, что ее в чем-то подозревают, в том, что она не то чтобы не делала, а даже не думала!
– Вы умеете делать искусственное дыхание? – неожиданно с подковыркой уточнил следователь.
– Нет, но в тот момент я не думала об этом! Я ее просто отчаянно тормошила в надежде, что все еще, может, обойдется…
– Тормошила?
– Ну, так… трясла, а вдруг оживет? – снова вздохнула Муза.
– Я же чего так подробно спрашиваю… – начал Константин Сергеевич.
– Да? Я ведь первая ее нашла! Я – свидетельница! – ответила Муза. – Только я ничего не знаю…
– …Вы вся в крови, – начал он издалека.
– Там всё в крови! – воскликнула Муза.
– Да, я знаю. Вы тоже вся в крови, то есть только вы и в крови, больше ни одного испачканного кровью человека в гостинице не было, вы вместе пили – это два!
– Пила в основном Людмила, я – чисто за компанию! Можете меня проверить на алкоголь!
– И проверим, если надо будет, – успокоил ее следователь.
– Так вы что, меня подозреваете? – наконец дошло до Музы, и она смогла это озвучить. – Что мы выпили лишнего и я бутылкой убила человека?! А теперь я тут сижу и притворяюсь? Да вы что?! – От возмущения у Музы даже в глазах потемнело.
– Именно эта версия кажется на сегодняшний день самой правдоподобной, – ответил ей Константин Сергеевич, захлопывая свой блокнот, словно ставя точку в расследовании и своих умозаключениях.
– Я не делала этого! – затряслась Муза.
– А кто это мог сделать? Она старая больная женщина, да еще и одинокая. Такие удары наносятся только по пьяни, в такой домашней разборке, а пили вы вдвоем. Это называется простым словом – бытовуха!
