А если серьезно, то я был сильно ошеломлен и сбит с толку. И я пожалуй впервые за все проведенное тут время испугался. Испугался по-настоящему. Мне всего за какие-то мгновения выкололи глаза и приступили к отделении моей головы от тела, не забывая в процессе пырнуть меня в маску. И до этого момента мою маску задевали едва-едва, а чаще всего вообще не задевали. Так что уже после первых его ударов по ней я смог на себе узнать НАСКОЛЬКО это больно!!! А это было чертовски больно, намного больнее всего, что я до этого испытывал! Мне повезло только в том, что этот паукообразный хоть и был чертовский быстрый, но явно не обладал большой силой, так что его удары неглубоко разрезали маску, нехотя пробивали мою чешую и крайне медленно рубили мою неподатливую плоть, так что через секунды две или три, когда я смог взять себя в руки, когда испуг сменился яростью и темной, искренней от всей души злобой, как на себя за то, что позволил такому произойти, так и на эту мелкую тварь, на этого таракана, что посмел ранить меня, посмел доставить мне столько боли, вызвать столько раздражения, и заставил меня ИСПУГАТЬСЯ! Я перестал бессистемно дергаться и пытаться бездумно сбросить его с себя. В тот момент моя злоба достигла таких размеров, что я просто перестал ощущать боль от его ударов и единственное что я чувствовал - это чудовищное отвращение от того, что какая-то уродливая блоха сидит у меня на лице и машет своими лапами, погружая их в мое лицо! Это было не больно, это было отвратительно. Просто отвратительно, ничего больше.
Мысли стали кристально ясными, как будто и не было паники пару секунд назад, как будто это не я только что рассеяно молотил воздух и извивался, пытаясь скинуть противника, я уже знал, что буду делать, у меня уже был план, как поступить. И я начал его воплощать. Размеренно, четко и будто слегка с ленцой повернул хвост шипастой стороной и прошелся по конечностям противника в месте, где они переходят в тело. Отрубив таким образом большую часть его тонких лапок и скинув эту тварь с себя ударом чешуйчатой стороны хвоста, я угрожающе шипя, широко раскрыл пасть и приблизился к нему, ощущая стремительно прорастающий в его сознании страх. Да я был серьезно ранен, да мое лицо сейчас было иссечено вдоль и поперек, но он не успел отрезать мне голову даже на половину, как и не смог пронзить ее насквозь своими лапами, а это значит, что повреждения не являются летальными, далеко ими не являются. И он это тоже знал, я чувствовал! Он начал пятиться на остатках своих конечностей, его страх укрепился, его боевой дух дал трещину. Он начал понимать, что ему не выжить, что если он не убил меня своей первой атакой, то его шансы ничтожно малы, эти мысли сейчас упорно стучались в его голове! Я их чувствовал, его страх, смятение, сомнение, отчаяние! А в том, что он достаточно разумен чтобы мыслить, я не сомневался, палитра его эмоций об этом весьма красноречиво говорила! Я наступал, он пятился. Я чувствовал его взгляд в мои пустые глазницы, из которых струйками вытекает кровь, я ощущал каждую частичку его ужаса, я наслаждался. И в какой-то момент его ужас достиг предела, он совершил отчаянный прыжок ко мне, собираясь рубануть по маске. Я так же кристально ясно понимал его намерения, я понимал, какие мысли крутятся в его голове, и я понимал на что он может уповать и на что рассчитывать. Отклонив голову чуть назад, но не слишком далеко, я дал ему задеть себя. Неглубоко, но и не поверхностно. Так, чтобы создать иллюзию полноценного попадания. И следующие его действия в точности соответствовали моим расчетам. Он повернулся ко мне спиной, подставив ее под атаку, и бросился прочь. Но я не стал атаковать! О нет! Зачем? Ведь я мог наблюдать, а точнее чувствовать, как этот клоп пытается отступить, оставляя после себя кровавый след фонящий силой и испуская волны первобытного ужаса и боли, которые приятно грели мне душу и омывали меня пьянящим чувством блаженства, наслаждения мучениями этого жалкого ничтожества, что только что пыталось меня убить, что смело пытаться, а сейчас уже бежит, корчась в муках и истекая кровью, пытается уйти на своих трех оставшихся конечностях, которые оно думает, что сумело спасти, но которые ему спасти позволили, пытается уйти как можно дальше, чтобы спасти свое никчемное существование!
